Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

«Я уже неоднократно заявлял, что я отказываюсь от вашего судилища и ни в каких защитниках не нуждаюсь. Я сам есть обвинитель, а не подсудимый. Вы не властны меня судить, поскольку жидороссийская империя — не есть правовое государство! Это надо твёрдо помнить.»

24 января 1979 года приговором Верховного Суда СССР обвиняемые были признаны виновными в совершении терактов и приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. 30 января Президиум Верховного Совета СССР отклонил прошение о помиловании. В тот же день приговор был приведен в исполнение.

Стоит сказать, что дата, место и другие детали слушания дела не были доведены до широкой публики. Дело рассматривалось кулуарно. По итогам в «Известиях» вышла лишь краткая заметка о результатах слушания, в которой упоминалось только имя Затикяна. В Армении ни ход следствия, ни судебный процесс не освещали никак. Начальник 5-го управления КГБ СССР генерал армии Ф. Д. Бобков вспоминал: «Армянское руководство сделало все, чтобы скрыть от населения республики это кровавое преступление. По указанию Первого секретаря ЦК компартии Армении Демирчяна ни одна газета, выходившая на армянском языке, не опубликовала сообщения о террористическом акте».

Такая секретность породила сомнения в правомерности вынесенного приговора. В правозащитных кругах развернулась дискуссия о важности гласного суда как обязательной предпосылки принятия справедливого решения. В день расстрела осужденных академик Андрей Сахаров направил Брежневу письмо с призывом приостановить исполнение смертного приговора по этому делу и потребовать от следственных и судебных органов нового расследования. Далее 1 февраля 1979 года Московская группа «Хельсинки» обнародовала документ, в котором подчеркнула, что «отсутствие гласности и вся обстановка секретности дают основание сомневаться в обоснованности обвинения, в объективности и беспристрастности суда».

В редакционной статье журнала «Поиски» за февраль 1979 года приведены основные претензии к организации судопроизводства по делу о взрывах в Москве:

«Слухи — главный источник «информации» в наших условиях отсутствия объективной информации. Это касается всех сторон нашей действительности, но особенно страшно это, когда речь идет о человеческой жизни. Отсутствие законности плюс отсутствие гласности создают ту густую атмосферу лжи, неопределенности, зловещей туманности, которая окутывает человеческие умы и души. Если в метро совершен заранее обдуманный взрыв, повлекший за собой гибель и искалечение детей и взрослых, то это — подлое преступление, за которое надо судить всенародно и открыто. Если же кого-то судят и казнят втихую, не приводя доказательств, то это само по себе вызывает недоверие и сомнение. А было ли преступление? Если было, то кто его совершил? Каковы его мотивы? Кто в нем заинтересован? Соблюдено ли правосудие? Или оно нарушено уже самой тайной, окутывающей процесс?…»

Спустя много лет, в 2004 году, бывший следователь КГБ и участник оперативной группы по делу «Взрывников» А. Ф. Яровой в интервью на вопрос о возможной фальсификации дела заявил: «Я могу только сказать, что мы честно делали свое дело, и сегодня я могу спокойно смотреть в глаза своим детям и внукам».

ДЕЛО ДЕВЯТНАДЦАТОЕМатиас Руст: полет через советскую границу

28 мая 1987 года, в День пограничных войск СССР, без трех дней 19-летний немецкий пилот Матиас Руст на легкомоторном самолете «Сессна» пересек границу Советского Союза, преодолел более тысячи километров над территорией Советского государства и приземлился в центре Москвы. Что двигало молодым человеком, как этот полет стал возможным и к чему это привело? Ответы на некоторые из этих вопросов не даны однозначно до сих пор.