Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

«Господа присяжные заседатели! Не в первый раз на этой скамье преступлений и тяжелых душевных страданий является перед судом общественной совести женщина по обвинению в кровавом преступлении. Были здесь женщины, смертью мстившие своим соблазнителям; были женщины, обагрявшие руки в крови изменивших им любимых людей или своих более счастливых соперниц. Эти женщины выходили отсюда оправданными. То был суд правый, отклик суда божественного, который взирает не на внешнюю только сторону деяний, но и на внутренний их смысл, на действительную преступность человека. Те женщины, совершая кровавую расправу, боролись и мстили за себя. В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, — женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею, во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее молодой жизни. Если этот мотив проступка окажется менее тяжелым на весах общественной правды, если для блага общего, для торжества закона, для общественной безопасности нужно призвать кару законную, тогда — да совершится ваше карающее правосудие! Не задумывайтесь! Не много страданий может прибавить ваш приговор для этой надломленной, разбитой жизни. Без упрека, без горькой жалобы, без обиды примет она от вас решение ваше и утешится тем, что, может быть, ее страдания, ее жертва предотвратила возможность повторения случая, вызвавшего ее поступок. Как бы мрачно ни смотреть на этот поступок, в самых мотивах его нельзя не видеть честного и благородного порыва. Да, она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и остается только пожелать, чтобы не повторялись причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников.»

Судебные прения завершились. Перед тем как присяжные заседатели покинули зал для обсуждения и вынесения приговора, председатель Кони сказал им напутственное слово. Он напомнил вопросы, поставленные перед присяжными заседателями, рассказал о подходах, которым целесообразно было следовать при оценке доказательств, подчеркнул основные моменты, чтобы они не ускользнули от внимания присяжных. Сидя в кресле председателя суда, Кони видел в поступках Трепова и Засулич живое воплощение идей, высказанных им на заре своего профессионального пути в работе «О праве необходимой обороны» (изд. 1866 года). Обстоятельства дела Засулич удивительным образом отобразили ключевые выводы его труда, и, возможно, Кони рассчитывал на их смелое применение.

Каждое написанное тогда слово, как кирпичик, ложилось в систему фактов по рассматриваемому им теперь делу. В той давней научной работе Кони коснулся вопроса о виновности нападающего лица: «Некоторые писатели […] требуют, чтобы противозаконное действие, совершаемое в состоянии необходимой обороны, считалось только извинительным. Но это неверно. Сила морального принуждения здесь часто так велика, что отнимает у воли всякую свободу, а у действия характер вменяемости. Ответственность лежит на лице нападавшего, который и есть главный виновник всего случившегося». Таким образом, вся ответственность за покушение на Трепова должна была быть возложена на него самого: именно его незаконный поступок привел к ответным действиям со стороны подсудимой.

Далее Кони на страницах своего труда высказывался о присущей каждому человеку обязанности сопротивляться нападению, даже если агрессия исходит со стороны властей: «Всякий гражданин, имеющий обязанность исполнять закон, имеет и право не допускать противозаконных действий. В этом смысле необходимая оборона составляет не только право, но и священную обязанность всякого гражданина. Непользованием таким своим правом гражданин будет допускать совершаться несправедливостям со стороны общественных лиц». По мнению Кони, действия общественных властей следовало считать незаконными, когда власти действовали «вне границ своей компетентности» или нарушали естественные, принадлежащие человеку в силу рождения, права и свободы. Эти выводы можно было перенести и на почву рассматриваемого дела. В условиях отмены телесных наказаний приказ Трепова о сечении розгами был незаконен — именно это позволило Засулич применить ответные меры в отношении агрессора. Возможно, такие мысли возникали у Кони в процессе рассмотрения дела.