Читаем Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника полностью

Возможно, писатель и не имел в виду реального адреса, его интересовал не конкретный дом, а типологический, подходящий по художественному замыслу. Раскольников, Соня и старуха-процентщица могли проживать только в районе Сенной площади – в лабиринте улочек, переулков, изломанном канале,– в котором появился один из первых в городе рынков, а позже – дешевое жилье: типовые доходные дома («под жильцов»), флигеля «Вяземской лавры» и сенные барки (Мармеладов).

Особенно интенсивно велись поиски «домов» главных персонажей романа в 1970‐х годах, это было связано со 150-летним юбилеем со дня рождения писателя и, о чем говорилось выше, с появлением статьи Дмитрия Лихачева «Достоевский в поисках выражения реального» (1971).

В литературе, посвященной местам событий «Преступления и наказания», указаны два адреса «домов» Раскольникова, Сони и старухи-процентщицы, три – конторы полиции[1289].

Чем обусловлена эта множественность адресов в срединном пространстве?

Чтобы ответить на этот вопрос, попытаемся заново отыскать эти адреса, сводя воедино все топографические указания, содержащиеся в тексте романа, и соотнося их с планом Петербурга 1860‐х годов. Наша цель – выявить степень конкретности топографии, и на этом этапе мы не будем использовать описание домов и дополнительный внетекстовой материал, к этому вернемся позже.

* * *

Названия улиц, на которых живут главные герои, Достоевский дает в сокращенном виде, зашифровывает[1290]. Множественность адресов в срединном пространстве обусловлена омонимией, возникшей в связи с зашифровкой микротопонимов.

Так, Раскольников живет вблизи Сенной, в С-м переулке (VI, 5) – им мог быть Спасский или Столярный[1291]. Соня Мармеладова снимает комнату в доме на «канаве» недалеко от Раскольникова, около —ского моста (VI, 188, 241, 328) – через Екатерининский канал в этом районе перекинуты два моста, Банковский и Вознесенский. Дом старухи-процентщицы, выходивший «одною стеной на канаву, а другою в —ю улицу» (VI, 7), мог находиться на Подьяческих, Мещанских, Офицерской, Садовой и Гороховой улицах.

Эти адреса связаны между собой маршрутами персонажей. Воспользуемся топографическими и цифровыми указаниями, приведенными в маршрутах, для отыскания местонахождения домов.

Путь Сони от Раскольникова (от ворот Родиона Романовича она прошла «двадцать шагов до поворота направо в улицу», по которой «вышла на канаву» – VI, 187, 188) – единственный маршрут, уточняющий адрес героя. Он правомерен только для Столярного переулка[1292]: в Спасском нет поворота в улицу, выходящую на набережную канала.

Однако этот маршрут, раскрывая микротопоним, не уточняет, в каком месте и на какой стороне Столярного располагался дом Раскольникова: к Екатерининскому каналу Соня могла пройти по Средней или по Малой Мещанской (они пересекают Столярный и обоими концами упираются в набережную канала) в любую сторону – к Банковскому или Вознесенскому мостам, расположенным симметрично относительно переулка.

Путь Сони к себе домой содержит еще одно важное указание: ее дом должен находиться на правом берегу (на той же стороне, что и Столярный) – идя от Раскольникова, она не переходит через канал. Это подтверждает и другой маршрут: Раскольников из дома Сони пошел «по набережной канавы… повернул на мост… и прошел на Сенную» (VI, 404), т. е. перешел с правого берега на левый[1293].

Известно, что в одном доме с Соней живет и Свидригайлов. Проследим путь Свидригайлова и Дуни к дому Сони. Раскольников, проводив Свидригайлова домой, «пошел обратно по направлению к Сенной. <…> Взойдя на мост, он остановился у перил и стал смотреть на воду. А между тем над ним стояла Авдотья Романовна» (VI, 374). Дуня направляется на свидание со Свидригайловым. «Вдруг она заметила поспешно подходящего со стороны Сенной Свидригайлова. <…> Он не взошел на мост, а остановился в стороне, на тротуаре… и стал делать ей знаки. <…> Она потихоньку обошла брата и приблизилась к Свидригайлову» (VI, 374). Далее маршрут к дому Сони дан в репликах персонажей. «Вот мы уже поворотили за угол, – перебила Дуня, – теперь нас брат не увидит». Свидригайлов: «Я живу вот тут, вот в этом доме, вот мы и подходим» (VI, 375). Встреча Свидригайлова с Дуней происходит перед мостом со стороны Сенной, т. е. их путь к дому Сони проходит не по правой, а по левой стороне канала.

Противоречивые указания в этих маршрутах поддерживают многозначность адреса Сони и не только не уточняют, у какого из мостов она живет, но и на каком берегу находится ее дом.

Еще более неуловим дом старухи-процентщицы.

В пути «на пробу» дано расстояние до ее жилья (730 шагов) и указано начальное направление движения – из С‐го переулка к К-ну мосту; направляясь на убийство, Раскольников делает крюк, чтобы «подойти к дому в обход», а также проходит мимо Юсупова сада (VI, 60).

Из этих двух маршрутов и складывается канонизированный исследователями путь героя к дому старухи: из Столярного переулка через Кокушкин мост, а затем направо, мимо Юсупова сада к Подьяческим улицам или Садовой[1294].

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза