Быть жертвой больше не выгодно. Дополненное издание

Если вы чувствуете вину перед кем-то, возможно, вы берете на себя чужую ответственность; если вы обвиняете кого-то, возможно, вы не берете свою ответственность, перекладывая ее на другого человека. Ощущение своей вины и негодование по поводу чьей-то вины – это серьезный повод поразмышлять о том, кто и за что отвечает.

Несколько лет назад разводились мои близкие друзья. Я переживала за их 10-летнюю дочку – как она перенесет это событие, не окажет ли развод свое негативное влияние, не сломит ли ее? Помню, я спросила ее: «Как ты относишься к тому, что мама с папой разводятся? Что ты чувствуешь?»

На второй вопрос она ответила так: «Я сожалею». На первый отреагировала следующим образом: «Я думаю, они разберутся сами. Они взрослые, и, раз они решили, значит так лучше».

Не веря своим ушам (в моей-то картине мира развод был таким ужасом-ужасом, который ребенок не может пережить без потерь), я спросила: «А как ты считаешь, твоя жизнь теперь изменится?» На что она ответила: «Скорее всего, нет».

Я была поражена. Картина мира треснула. Реакция ребенка стала понятна после некоторых размышлений: она была уверена, что взрослые несут ответственность за свою жизнь сами и ей не нужно о них заботиться. Более того, она была убеждена, что родители позаботятся и о ней – потому-то она не боялась изменений.

Сейчас, наблюдая, как взрослые люди, пришедшие на терапию, страдают от вины и не могут простить и принять, я четко вижу – как и при каких обстоятельствах их родители не взяли на себя свою родительскую ответственность. За свои родительские ограничения, за свои действия. За свои чувства. За свою непрожитую жизнь.

И я вижу, как это мешает нынешним взрослым брать на себя ответственность за свою жизнь, отдавая другим людям их ответственность за то, как они проживают свою жизнь.

Вся взятая в детском возрасте ответственность за родителей давит виной теперь уже перед множеством других людей. А свои потребности тоже никуда не спрячешь. Ответственность за них тоже передается дальше: партнерам, детям… Всем и всему. Чем больше неприсвоенной и неосознанной нужды, тем больший счет долгов и обязательств, предъявляемый близким людям.

«Меня раздражает упрямство моего сына. Я столько раз пыталась разговаривать с ним, добиваясь порядка. А он… по-прежнему не торопится убрать свое лего к моему приходу. Меня раздражают неприбранные игрушки. Я чувствую, что начинаю ненавидеть сына за то, что он не слышит меня».

Какая потребность попрана, не замечена, обесценена у матери? У ее собственной детской части? Какое неприсвоенное право заставляет обвинять невиновного? Потребность в чистоте? В том, чтобы ее услышали? Нет.

Попрано ее собственное право быть ребенком. И попрана детская потребность в игре. Когда-то ее родители должны были обеспечить ей эту потребность. Потому что быть ребенком в свое время – это естественно. А все, что естественно, правильно.

Но ее родители были так же нетерпимы, как она сама сейчас. Они не взяли на себя ответственность за свои состояния, свои ограничения. В результате мать не умеет уважать право своего сына на его детскую жизнь.

«Я чувствую себя виноватой перед своей дочерью-студенткой. Мне кажется, я ее сильно травмировала. Она все время сомневается в себе, своей привлекательности, способности справиться с трудностями, своих достоинствах. И она обвиняет меня. А я, не в силах этого вынести, хватаюсь спасать ее даже в тех проблемах, где она может справиться сама».

Какое право не присвоено у этой матери? Какая непризнанная потребность погружает в вину?

Не присвоено право на свои ограничения. Ограничения, присущие любому человеку. Ограничения возможностей, сил, в данном случае – родительских.

Именно поэтому она чувствует вину вместо ответственности. Ей все еще кажется, что она не сделала все, что могла. Ей кажется, что она могла больше, но не постаралась.

Это совершенно необходимо – признать правду о своих ограничениях. Признать правду о том, сколько у меня ресурсов как у родителя, какова моя способность отдавать тепло, любовь. Признать правду, даже если окажется, что эти возможности невелики. Если эту правду признать, можно честно сказать своему ребенку – «Вот… это все, что я могу. Я могу поиграть с тобой час, но потом мне нужно время для себя. Сейчас я не готова выслушать, смогу через час. Кажется, я не очень умею поддерживать, но хочу научиться».