Частное определение

А в понедельник, ровно в четырнадцать часов, опять же по местному времени, к Комаровым, запыхавшись, прибегает продавщица Тамара и просит, даже умоляет вернуть этот злополучный импорт в магазин. Потому что он с самого начала предназначался другому лицу. И директор магазина Лидия Григорьевна Савельева дала Тамаре на этот случай специальное указание. И что теперь будет, даже трудно себе представить.

Ну кто ж с таким костюмом расстанется? Даже смешно, право.

Вечером Тамара прибегала еще раз и снова получила от ворот поворот.

На этом, собственно, дело и кончилось. Только нам под конец вдруг стало несколько любопытно узнать, кому же предназначался этот костюм? С каковым вопросом мы и обратились к директору магазина Ивановой. Если говорить по совести, задали мы его просто так, от нечего делать, потому что никакой дополнительной ясности он внести не мог. Да и не рассчитывали мы на особую откровенность. Так оно и вышло.

— Не скажу, для кого костюм привезла, — сказала Савельева. — Если хотите, пишите: для мужа своего. Могу я привезти с базы костюм для мужа или нет? Если хотите — я даже два таких костюма привезла: один второй рост, другой — третий.

— А кому же продали третий-то рост?

— Никому пока, лежит под прилавком.

— Целых три месяца лежит?

— Ничего, пусть полежит.

Ну вот! Значит, в скором времени в Винькове еще кому-то улыбнется счастье. А кому — неизвестно. Жителей там много, поди угадай! А этот человек небось ходит сейчас по улицам и ни о чем таком не думает. Может, у него и денег-то еще нет на этот костюм. Даже скорей всего так. Ну, уж как узнает — помчится занимать. Не без этого. Эх-ма! Кабы денег тьма…

ОБЫКНОВЕННЫЙ РЕМОНТ

Одна моя знакомая дама решила покончить жизнь самоубийством.

— Только, — говорит, — я не совсем представляю, как воплотить это мероприятие в жизнь. Револьвера у меня нету, а холодной воды я ужасно боюсь…

— А вы, — говорю, — начните делать в своей комнате ремонт. Тоже хороший способ…

— Первый раз, — говорит, — слышу. Да надежный ли он?

— Вполне, — отвечаю. — Один разговор в бюро по ремонту квартир — и разрыв сердца обеспечен. В крайнем случае, если у вас особенно крепкий организм, поговорите еще с мастером. Но обычно этого не требуется.

— Пожалуй, это идея, — произносит моя знакомая. — Тем более что ремонт я давно не делала. И у меня получится приятное с полезным.

Ну-с, загорелась она этой идеей.

Отыскала сначала по справочнику ремонтно-строительное управление по ремонту квартир. Начальник участка Алавердыев Семен Петрович. Звонит по телефону: дескать, так и так. До какого часа вы работаете, в каком часу можно к вам подъехать? Потому что Ольга Дмитриевна (так условно мы назовем свою героиню) тоже работала и уйти в любое время не могла.

Ей говорят:

— До семи.

— Точно до семи?

— Странные вопросы, гражданка.

Хорошо. После работы она мчится на всех парусах, однако без четверти семь двери участка заперты.

На другой день спрашивает:

— Почему?

— Ну, у нас тоже живые люди, могут уйти.

Хорошо. Дальше начинается легкая волокита, пока лишь издалека смахивающая на издевательство.

Разговор этот происходит в середине мая, но только через месяц обещают прислать сметчика, а ремонт как таковой начать через два месяца. Причем точно никто ничего не говорит: может, через два, а может, и не через два.

— А сможет мастер делать ремонт без хозяйки?

— Ни в коем случае.

Что делать, приходится на это время специально подгадывать отпуск. Но это все мелкие пакости, вместо одного хорошего решающего разговора, с вызовом кареты «скорой помощи». Однако таковой тоже назревает. Это разговор об обоях.

Дело в том, что у Ольги Дмитриевны комната была как бы пещерного типа. Узкая и длинная, с единственным окном на север. И уж на такой глубокий север, что лишь последний луч пурпурного заката заглядывал в это окно. И то отразившись от соседнего здания. Я бы, между прочим, в такой комнате тоже не очень-то цеплялся за свою жизнь. Провались она пропадом вместе с отраженным лучом заката.

И вот, значит, Ольга Дмитриевна при помощи обоев хотела как-то скрасить эту мрачную картину. Ей хотелось какие-нибудь обои повеселее. А тут как на счастье таковые и есть. Апельсинового оттенка, под номером тринадцать.

Ну, конечно, Ольга Дмитриевна все это популярно объяснила в конторе и, видимо, даже вызвала сочувствие, потому что в наряд-заказе приемщица Анюта подчеркнула: обои № 13 — и обещала прислать именно их.

Здесь мы опускаем ненужные и всем известные подробности, как Ольгу Дмитриевну мытарили обещаниями начать ремонт то завтра, то послезавтра, как ее мебель, вынесенная в коридор, мешала всем соседям, как она вместо отдыха на курорте ожидала мастеров в пустой комнате, — все это мы с вами видели, и нас с вами этим уже не удивишь. Обыкновенно и то, что когда обои были привезены, то это оказалось совсем не то, что нужно. Хотя они и были яркого канареечного цвета, но наводили своей веселой безвкусицей мрачную тоску на окружающих не меньше, чем на сто километров в округе.