Частный человек

В очередной раз сам себя опровергну. Если СМИ такие бедные, несчастные и планово- убыточные, зачем люди ими занимаются? Почему богатый и очень умный Павел Гусев не закрыл «МК» в 1992-м, 1996-м или 2000-м? Он что, фанат свободы слова? Ни в жизнь не поверю! Комсомолец никакую свободу любить не может; поскольку он обязан чтить устав ВЛКСМ[17]. В противовес можно вспомнить Дмитрия Галковского: «Печатание большого тиража — это в буквальном смысле печатание денег».

Как разрешить противоречие? Просто! Большой тираж — всегда шантаж государства. Оно воленс-ноленс (волей-неволей) обязано прислушиваться к обладателю такого рычага общественного мнения[18]. Например, Павел Гусев входит в клуб главных редакторов, где не реже раза в месяц лично общается с Президентом РФ, кто бы он ни был. Он общался в таком режиме со всеми правителями СССР-РФ, начиная с Брежнева, при котором он и был назначен (ключевое слово!) главным редактором «МК». Правители приходят и уходят, а Павел Николаевич Гусев остаётся; он незаменим и вечен. В результате, например, в конце 2011-го редакция МК знала, что президентом будет Путин, а не Медведев за два месяца

до официального оглашения этой новости. «МК» её, разумеется, раньше времени не публиковал. Но кому надо знали, как пойдут дела, а это дорогого стоит.

Кроме того, ведущие СМИ в России и во всем мире получают прямую господдержку. И её масштабы впечатляют. Так, по итогам 2012 года телеканал Россия получил от государства 19,1 млрд руб., и заработал на рекламе 19,6 млрд. Половину его бюджета составляют дотации. Телеканал Russia Today обошёлся бюджету в 11 млрд руб.; Новое общественное телевидение (ОТР) получило 1,5 млрд руб.; РИА Новости — 2,9 млрд руб.; Российская газета — 3,95 млрд руб.; радио Голос России — 4,4 млрд руб. Для сравнения: телеканал Аль-Джазира получает из бюджета Катара около 4 млрд руб. в год; британская ВВС — 11 млрд руб. в год (суммы переведены в рубли по курсу 2013 года).

Но гораздо больше косвенная поддержка политических и экономических, вернее, политико-экономических, групп. Она обычно даётся не напрямую, а в виде возможности заработать

; допуска в определённую нишу. Так, «МК» несколько десятилетий печатает объявления о «досуге», сиречь о проституции, за которые изданию никогда ничего не было[19]. И не будет, пока газета остаётся лояльна властям. Для дополнительного контроля государство старается дать такую нишу, которую легко отнять. Кроме того, на СМИ вешают маркёр: «А-а-а, «МК»… знаем… Реклама борделей…». Это нивелировка серьёзных общественных проблем, затрагиваемых газетой с миллионным тиражом. Но косвенную поддержку, то есть плату за лояльность, получают (печатают деньги) хозяева СМИ, а вовсе не сами СМИ. И уж тем более не журналисты, там работающие.

Но на каждый замок найдется ключик. Кому принадлежат СМИ в США? Мэрдоку? Не-а. У Мэрдока (или у Берлускони с Блумбергом) есть влияние и большая степень контроля. Но все крупные СМИ в США являются ОАО (открытыми акционерными обществами). До этого даже ЗАО «МК» не дотягивает. Акции западных СМИ обращаются на бирже. Если СМИ станет неинтересным, кричащим сплошное «ура!» про Путина (или Обаму), то миллионы мелких акционеров (а именно в их руках основная доля капитала) продадут акции. Упадет капитализация, забеспокоятся инвесторы и рекламодатели. И замаячит впереди банкротство. Поэтому нет, и не будет панегириков Обаме. Доходы от рекламы 300 Газпромов превышают риск политического «наезда» на президента США!

Третичный эффект: богатство журналистов. Откроем жёлтый детектив, например, Чейза. Описан «один день журналиста», проводящего расследование. Он обедает в ресторане, а вечером надирается в баре. Завтра тоже ресторан и бар. И послезавтра. Наконец, через две недели хождения по барам и встреч с информаторами, которым журналюга часто ещё и платит, у него собирается достаточно фактов, чтобы с похмелюги пришло озарение: кто же преступник. Он звонит туповатому полицаю и скармливает ему информацию. Они встречаются — конечно же, в ресторане. Зло наказано, хэппи-энд…