Частный человек

И тут все 19 ведущих СМИ заорали, как резанные: «18-я корпорация — козлы, козлы, К-О-З-Л-Ы-Ы-Ы»!!! Тем более что действительно козлы; есть факты.

Что сделает 18-я корпорация? В 19 СМИ уже не попасть: рекламная площадь выкуплена конкурентами на месяцы вперед. Да и не хочется; они в нас плюют, а мы им деньги давать будем? Тогда 18- я корпорация учредит (или купит) 20-е СМИ (вариант: возродит 19-е). Про 18-ю корпорацию и про 9 вовремя сообразивших и давших туда рекламу, новое СМИ будет молчать. Но 8 оставшихся корпораций у него станут: «козлы, козлы, ой, ну какие же все-таки КОЗЛЫ»! Тем более что действительно козлы, как и было сказано.

Теперь представим себе, что из 300 Газпромов 10 дали рекламу в 5 ведущих СМИ (почему соотношение становится 1:2, скажу ниже). Что делать остальным 290 Газпромам, про которых СМИ орут: «козлы»? Учредить новое крупное СМИ не получится: в стране нет столько читателей, зрителей и слушателей. За часть «козлов» СМИ ответят в судах. Но так ведь не насудишься: расходы, расходы… Что делать? Не остаётся ничего другого, кроме как отпустить вожжи. Купить, например, небольшую долю акций всех ведущих СМИ. С условием: «Давайте говорить не «козлы», а «козлики». Ещё лучше — «козлята» или «козлятки». Маленькие такие, в чем-то даже симпатичные». И сказка есть: «Волк и семеро козлят» (это про Команду). Откроешь любое западное СМИ: «По мнению некоторых экспертов, среди которых г-да имярек из конкурирующей корпорации, в действиях корпорации «такой-то», иногда, изредка, но всё же, по-видимому, присутствует некоторый запашок». Слово «козла», которым журналист закончил фразу, убрано по требованию юридического отдела издания. Это называется политкорректностью.

Отсюда изменение соотношения от 1:1 до 1:2 и больше. На 300 Газпромов влиятельных СМИ попросту не хватает. Слишком много Газпромов на душу населения, то есть на бедные головы читателей и зрителей. У потребителя информации появляется выбор. Ни одно серьёзное СМИ не говорит, что все корпорации — гады, поскольку каждое из них не является независимым. Но одни СМИ весело и убедительно, а то читать-смотреть не будут, доказывают, что козлы — вон те, а другие, столь же влиятельные и солидные, говорят, что козлы — вот эти; конкуренты первых гадов.

Но потребитель может прочесть все СМИ. С появлением Интернета расходы на это стали почти нулевыми. И если он не глуп и имеет образование, из их сравнения он легко и непринуждённо извлечёт свободную и независимую картину происходящего. Увеличение количества рекламодателей приводит к тому, что СМИ в целом становятся рабами многих хозяев. А значит, как было замечено ещё в древности, — свободными.

3. Побочные эффекты.

Вторичный эффект: богатство СМИ. Если в дефиците не деньги, а общенациональная рекламная площадь (время), то владельцы площади становятся богаче владельцев денег. Владелец дефицита всегда богат. Если нет способа отнять дефицит силой (смотрите ниже). Кому принадлежат ведущие СМИ в РФ? Ну, с ТВ и «Российской газетой» (Рогами) всё давно понятно: государству (Путину). Далее: «Коммерсант» — Алишер Усманов (Металлоинвест), «Новая газета» — Александр Лебедев (Национальный резервный банк), КП — братья Ковальчуки (ОАК), «Гудок» — Якунин (РЖД). Дальше перечислять? Белой вороной выглядит лишь «МК», принадлежащий Павлу Гусеву (МК).

Это результат приватизации. В 1990-е содержать СМИ (один комплекс Известий чего стоил!) государству стало не по карману. Оно ограничилось налоговой льготой по НДС и отпустило СМИ в свободное плавание. Журналисты радовались: «швобода, швобода…»! Не понимая, что из убыточности СМИ есть лишь одно исключение: момент революции. Тогда тиражи миллионные (с допечатками!), но всё равно зачитываются до дыр. И на очень краткое время СМИ становятся прибыльными.

Революция быстро кончилась: уже к 1992-му вернулась ситуация плановой убыточности СМИ. Олигархи стали радостно скупать обедневшие телекомпании и издания. А СМИ поддались, думая, что им сейчас отвалят денег. Ну, топ-менеджерам, может, что-то и дали. Немного перепало и журналистам, особенно во время корпоративных информационных войн середины 1990-х. В остальном нищета унылая; смертная. Потому что качественная журналистика в России никому не нужна. А ту, что есть, и за копейки сделают. И делают.