Читаем Частный человек полностью

Путин мыслит так, как принято в спецслужбах. Первая установка — кругом враги; вторая — верить никому нельзя; третья — мне верить можно. У друзей Путина (а откуда им взяться, как не из тех же спецслужб?), назначенных им на ключевые посты во власти и в бизнесе, поведенческие установки; менталитет, схожи. Пословица: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. С исторической точки зрения нынешний правящий слой РФ является отработанным материалом. Потому что управление современным государством — не спецоперация: экономика слишком велика для тотального контроля. Осуществлять его может, разве что Путин. У него есть бонус: экономика в РФ гораздо меньше советской, а спецслужбы по-советски раздуты. Так случилось, поскольку центральный аппарат КГБ СССР располагался в Москве и в момент перестройки-катастройки и распада Союза сумел уцелеть. Кадры сохранились. Но бонус отнюдь не вечен, поскольку система подготовки кадров канула в Лету вместе с СССР. А то, что осталось, воспроизводит отморозков. Ещё лет 10–15 и дефицит толковых кадров в спецслужбах станет весьма ощутим.

Тайная полиция названа так вовсе не из-за охраны тайн (это вспомогательная функция), а потому что она прячется. Ведь она действует поверх законов, постоянно нарушая их. А преступник всегда вынужден скрываться. Даже в кино агент 007 с лицензией на убийство, уголовно наказуемое в любой стране, всё время от кого-то убегает.

Но государство публично и официально нарушать закон не может. Наоборот, оно насаждает законность в обществе. Поведенческие установки правящего слоя РФ противоречат основам государственного устройства, от чего и проистекает львиная доля нынешних коллизий.

Например, задумывались ли вы над тем, что Джеймс Бонд означает Джеймс Слуга? Ведь bond по-английски — долг, обязательство. Бондами, пожизненными должниками, ранее называли крепостных крестьян, а затем арендаторов-держателей земли. Бонд — по определению человек зависимый; его что-то удерживает. У англичан правильное, хотя и извращённое чувство юмора. Это специально для оболванивания русских снят фильм, где агент тайной полиции зовётся фон Штирлиц. Благородный дворянин, хотя бы по легенде; понарошку, но как бы Хозяин. А у англичан будет Джеймс Слуга. Они прекрасно знают, что место спецслужб — в лакейской. Добыл шпион информацию, принёс её Людям — сиди и жди, пока Хозяева её обсудят, примут Решения и дадут тебе новое задание. Вот тебе грошик медный, можешь пока пойти выпить своё «смешать, но не взбалтывать». Но при этом знай своё место. Засвистит свисток — рысцой к Хозяевам, узнавать, кого для их целей сегодня нужно убить.

Вся проблема современной России в том, что у неё нет Хозяев, нет элиты. Вернее, есть, но она не в России живёт. В отсутствии Хозяев наверху кувыркаются Джеймсы Слуги. Кот из дома — мыши в пляс. Так и доводят до ручки экономику богатейшей страны. Но раскрою вам страшную тайну: элита постепенно формируется.

По улицам прямо сейчас бродят четыре президента России. Один — корпоративный менеджер или чиновник среднего звена; второй — заканчивает вуз; третий — школьник, четвёртый — новорожденный (коляска пока без мигалки). Два президентских срока по 12 лет; далее легко подсчитать. От того, что будут думать эти люди в ближайшие 20 лет, зависит, без ложного пафоса, судьба страны. А в головах у них будет то, что они прочтут. Поможем?

6. Анекдот, короткая смешная история, имевшая место.

2006 год, клуб ОГИ, лекция Глеба Павловского. Народу тьма. Крики, гвалт: какие Путин с Павловским душители свободы. Павловский лениво отругивается. Вдруг как школьник, поднимает руку Дмитрий Александрович Пригов, смертельно больной и знающий, что доживает последние дни. Мгновенная тишина. Шаркая и горбясь, он выходит к трибуне и своим характерным тоненьким противным голоском говорит:

— Власть обвиняет оппозицию в инфантильности и пустой говорильне; оппозиция винит власть в невежестве и злодействе. Послушайте! Но одно же другому не мешает!

Шаркая и горбясь в полной тишине, он возвращается на место. Половина народу просто встала и ушла, поняв, что Пригов прав. Через 15 минут ушла вторая половина. Через 20 минут президиум понял, что дискутирует в пустом зале и тоже ушёл. Но Пригов досидел до конца: ждал ответа и не дождался. А я до сих пор жалею, что не взял тогда у него автограф. Теперь-то он их в раю раздаёт, а туда тяжело попасть.

7. Пугаете!

ПАРА СЕКРЕТОВ.

Об отличиях виски от коньяка и о собаках

Собаки бывают пастушьи, ездовые, охотничьи и декоративные.

Кинологический справочник, 1912 год

1. Пишущая братия.

Мне очень хочется, чтобы лица, принимающие решения, читали заметки Команды. Но как этого добиться? Начинаю раскрывать профессиональные секреты. Для начала — два.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги