"Чего изволите?" или Похождения литературного негодяя

Кстати, в подобном положении через двадцать с лишним лет оказался и герой пьесы А. Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты» Егор Дмитрии Глумов. Он был любим и обласкан самыми разными людьми, ему покровительствовали и консерватор Крутицкий, и либерал Городулин, и легкомысленная Мамаева, и ханжа Турусина. Решив «подделаться к тузам» и угадав, в чем секрет успеха, Глумов начал «льстить грубо, беспардонно» всем, кто ему полезен, и отталкивать тех, от кого пользы не будет.

Успех Глумова — это драма ума, духовное самоубийство, потому ставить его на одну доску с нашими героями вроде бы нельзя. У них угодливость и беспринципность, так сказать, природные, а здесь — приобретенные, осознанные. Впрочем, это лишь усугубляет вину растленного ума, добровольно продавшего себя в рабство. Физиологическая подлость натуры оказалась сродни подлости духовной, и это делает Глумова достойным продолжателем «семейной традиции». И основателем, видимо, собственной ветви, из которой в будущем начнут выходить уже не бытовые, а политические угодники.

Больше всего их появилось в середине 1880-х годов в разящих сатирах М. Е. Салтыкова-Щедрина. Здесь читатель встретился не только с отдельными представителями неблагородного семейства

, среди которых вновь нашел Молчалина и Глумова, вышедших в люди и приобретших общественное положение; вместе с писателем он совершил основательные «экскурсии в область умеренности и аккуратности» — под таким названием появлялись журнальные публикации сатирической эпопеи «Господа Молчалины». Услышал «благонамеренные речи» бессмертных «помпадуров» и «ташкентцев», познакомился с фантастическим вруном, беспринципным адвокатом Балалайкиным, на гербе которого начертано: «Прасковья мне тетка, а правда мне мать».

Конечно, негодяи Салтыкова-Щедрина кое в чем отличаются от своих предшественников, хотя Балалайкин и заявляет, что «по женской линии» у него в роду Молчалины, Репетиловы, Фамусовы. Время другое, нравы не те. Но не настолько, чтобы менять повадки и принципы. Не случайно поэтому одно из самых ярких своих произведений — «Современную идиллию» — писатель начинает с уже знакомых нам по Грибоедову и Гоголю наставлений, которые героями Салтыкова-Щедрина выполняются столь же охотно и неукоснительно:

«Однажды заходит ко мне Алексей Степаныч Молчалин и говорит:

— Нужно, голубчик, погодить!

Разумеется, я удивился. С тех пор как я себя помню, я только и делаю, что гожу. Вся моя молодость, вся жизнь исчерпывается этим еловом, и вот выискивается же человек, который приходит к заключению, что мне и за всем тем необходимо умерить свой пыл!

— Помилуйте, Алексей Степаныч! — изумился я. Ведь это, право, уж начинает походить на мистификацию!

— Там мистификация или не мистификация, как хотите рассуждайте, а мой совет — погодить!

— Да что же, наконец, вы хотите этим сказать?

— Русские вы, а по-русски не понимаете! чудные вы, господа! Погодить — ну, приноровиться, что ли, уметь вовремя помолчать, позабыть кой об чем, думать не об том, об чем обыкновенно думается, заниматься не тем, чем обыкновенно занимаетесь… Вот это и будет значить, погодить”».

Остановимся. Первое знакомство с основателями семейства состоялось, главные действующие лица нашего рассказа представлены. Пора, видимо, поговорить о них обстоятельнее и вывести на сцену остальных. Я уже вижу на их физиономиях намерение показать всё, на что они способны, и вечный вопрос: «Чего изволите?»

А стоит ли продолжать? — спросит недоуменно иной читатель. — Надо ли связываться с эдаким мелким народцем? Ведь среди них нет ни одного героя или центрального персонажа. Да разве они задавали тон в литературе прошлого века или определяли течение жизни? Нет, не они, иначе бы жизнь и литература давно омертвели.

А продолжать все-таки стоит!

Конечно, лучше взять в герои героя. Так нередко поступали и писатели, и читатели. Но пока в жизни и литературе существуют подлецы и негодяи, нельзя уходить от борьбы с ними, негоже прятать голову под крыло, делая вид, что плохое, может быть, не столь уж плохо, что стоит дунуть — и оно вдруг улетучится как дым, не затронув основ добра. Образец, положительный пример — хороший стимул для общественного прогресса и личного самосовершенствования. Но и отрицательный пример, особенно в сложную пору переоценки прошлого, сомнений и поисков идеала, весьма эффективен. Твердо знать, «что такое плохо», полезно и обществу, и отдельному человеку.