Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Тем не менее самой мощной и всепроникающей революционной силой в «Мы» выступает именно естественное человеческое искусство: его воплощает сам роман. Морсон отмечает, что утопическая литература часто маскируется под роман в качестве «обертки» для своих пропагандистских целей. С замятинским текстом все наоборот: вначале он предстает как пропагандистское послание, но вскоре раскрывается как роман. По словам Морсона, антиутопический роман, противоположный, а зачастую и пародирующий утопический, с точки зрения жанра представляет собой «анти-антироман»; следовательно, в нем, как правило, подчеркиваются характерные свойства романа, в частности присутствие индивидуальной личности, со всеми вытекающими последствиями [Morson 1981:77,92,117; 6]. В данном случае такой личностью оказывается наш начинающий рассказчик Д-503, утверждающий, что не разбирается в тонкостях письма. Но вскоре он преуспевает в творчестве. Если – во многом благодаря рукописи Д-503 – Замятина называют одним из величайших русских писателей XX века, то, несомненно, следует признать, что Д-503 не менее значительная фигура для XXX века. Его рукопись представляет собой самый действенный акт индивидуалистического восстания – учитывая, что из-за удаления фантазии его эмоциональное и интеллектуальное развитие оборвалось, 1-330 обманула его сексуальные ожидания, а его незаконного ребенка от 0-90 ждет неопределенное будущее. Как роман рукопись Д-503 продолжает развенчивать социальную инженерию и стандартизацию; она остается бунтом во имя человеческой природы¹.

Исходя из этих соображений, мы начинаем понимать, почему так много внимания в романе уделяется собственно рукописи Д-503. Трудно представить, каким был бы роман, если бы Д-503 не вознамерился изложить практически все свои мысли на бумаге. Конечно, результатом стал сам роман, но смог бы Замятин сообщить нам столь многое, если бы не главный герой писал текст, а всеведущий повествователь от третьего лица? Писательский долг Д-503 заставляет его отметить и готовящееся восстание Мефи, и шаткость Единого Государства, и собственное растущее инакомыслие. Стремление «создавать особые вещи» вскоре сказывается в растущей одержимости Д-503 своим дневником. Манера письма Д-503 обеспечивает взгляд на события изнутри и неизбежно формирует наше понимание этих событий. Более того, рукопись Д-503 не только напрямую влияет на основной сюжет, но и определяет его[88]^[89]. По словам Г. Розеншильда, «едва Д-503 берется за дневник, его взгляды, как ни странно, начинают расходиться с государственными» [Rosenshield 1979: 82]. С этим согласен Эдвардс, когда говорит о «способности искусства завладевать писателем, изменять его и вести к истине» [Edwards 1982: 74]. Как предполагает П. Парриндер, «бунт Д-503 неотделим от его писания» [Parrinder 1973: 25]. И это бунт не только для Д-503, но и для его читателей XX века, учитывая опасные свойства рукописи. Парриндер предполагает, что «“математически совершенное государство” ошиблось уже в том, что поощрило своих граждан к литературному самовыражению» [Там же]. Ведь пишет не один Д-503. Пишущим часто можно увидеть соседа главного героя, и многие нумера стоят в очереди в Бюро Хранителей с листками и тетрадками [290]. Вполне возможно, что писание так же действует и на них. Напомним, что Д-503 начинает вести дневник, откликнувшись на призыв Государства нести пропаганду на другие планеты, – эта литература должна была составить весь первый груз «Интеграла». Очевидно, что такая политика непременно принесет Государству непредвиденные проблемы.