Человек из Преисподней. Джунгли

Тупик. И это понимал каждый боец. Машина заблудилась в бескрайних лабиринтах и бродила до тех пор, пока не сдох топливный элемент. Вряд ли страус сунулся сюда с пустым – и это значило, что провел здесь немало… Для МРШ-2000, когда он загружен не полностью, находится не в бою, а в режиме патрулирования или тем более ожидания – время работы составляет от двухсот до семисот пятидесяти часов, от восьми до тридцати суток. Самое продолжительное среди остальных механизмов. И если учесть что здесь, в Штольнях, загруженность его наверняка была довольно мала – легко прикинуть примерное время блуждания машины. Суток десять. А то и больше, ближе к пятнадцати. Воды же оставалось на двое-трое.

– Все? Пришли? – спросил Гришка, устало опускаясь на большой камень. – Уж если этот не смог выбраться…

– Меня больше другое интересует – почему у него нет стволов?.. – задумчиво пробормотал Злодей, разглядывая машину.

– Как-то же он сюда попал! – прогудел Дровосек со своего осла. – Может, в памяти осталось?..

– Мы не умеем вскрывать их операционку, – напомнил Серега. – Но это уже епархия Илюхи. Что скажешь, Знай?..

Он повернул голову, отыскивая взглядом научника, и оторопел… Знайка – улыбался!

Увидели это и остальные – и, одна за другой, головы повернулись в его сторону.

– Илюх… ты это… какие-то мысли есть? – первым подал голос Гришка. Говорил он осторожно, с надеждой, будто научник был волшебником, готовым исполнить самое заветное его желание. – Давай, а?.. Ну не подведи, придумай что-нибудь!

– Мысли всегда есть… вот только верные ли? – покачал головой Илья. И все же Серега ясно видел по его физиономии, что он ухватил за хвост какую-то мыслишку. И не просто ухватил, но и смог удержать… – С памятью его ты промахнулся, Железный. Не умеем работать. Да и смысл? Он забрался сюда, но выйти не смог – и значит, не смог воспользоваться и памятью. При том, что машины вообще легко проходят лабиринты – запоминают ходы, повороты и ветвления, и методом инверсии элементарно выходят потом назад. Но этот не сумел. Почему?..

– Выкладывай, – сказал Серега. – Нам, знаешь… лучше хоть что-то делать, чем просто сидеть и в темноту тупить.

– Мне все больше вот что в голову приходит… – Илья стащил шлем и в задумчивости поскреб изрядно отросший уже ирокез, напоминающий сейчас ботву на грядке. – Он наверняка попал сюда через какой-то из этих ходов, – научник ткнул лучом фонаря в зияющие чернотой дыры. – Прошел он, к примеру, по галерее… а она возьми да обвались. Вернуться по ней же назад уже не смог. Искал другие проходы, используя пещеру как отправную точку – не нашел. Но в мелкие-то не совался, габариты не позволяют. Что если хотя бы один из мелких – но выводит в Джунгли? Может, мы в сотне метров от выхода!.. Не все еще потеряно. Искать надо.

– И прежде всего мелкие осмотреть! – вскочил с камня Хенкель. На его черной, в разводах, физиономии, сияла ослепительная улыбка. – Крупные пока исключаем – зачем нам обвалившаяся галерея, если там все равно тупик?..

– Все подряд будем смотреть, – возразил, поднявшись, Серега. – Обвал обвалом – но может и узкий проход остаться. Страусу не пройти, а человек пролезет.

– И найти надо именно обвал, – добавил Знайка. – Потому что с большей вероятностью нужной окажется какая-то из соседних мелких пещер.

За работу принялись немедленно: хотя время было позднее да и подустали за день – все понимали, что использовать нужно каждый час. И тем более теперь, когда оставшиеся три процента топливника подстегивали. Быть в сотне метров от выхода, но так и не достичь его из-за потухшего фонаря… Ситуация не просто абсурдная – обидная донельзя. Смертельно обидная.

Понимая все же, что бойцам необходим отдых, Серега внес некие коррективы, разделив обойму на две смены. Усталость уже брала свое – вечер, а за день прошли немало. Третья группа приступила, остальные обосновались в дальнем углу пещеры, расстелив самонадувайки и спальники. На дежурстве – Дровосек как наименее уставший и абсолютно бесполезный в исследовании лабиринтов.

Первое разочарование наступило практически сразу. Пещеры оказались чрезвычайно запутаны – некоторые ходы ветвились по многу раз, разбегаясь в узлах-перекрестках на пять-шесть рукавов. Лезть внутрь без веревки, закрепленной у входа, – гиблое дело. Точь-в-точь как в самом начале пещерного перехода сказал Гриша: оторвался от пуповины, связывающей с домом, – и пропал, заплутав в клубке. Но всего две веревки, что были в распоряжении обоймы, увеличивали время исследования до бесконечности – на первую же пещеру, не очень и протяженную, затратили около четырех часов. А было здесь таких два десятка.

– Такими темпами за неделю не управимся, – сказал Хенкель во время короткого перерыва, когда люди, расположившись тут же, у пещерок, перекусывали скудным пайком. – И ведь ничего не придумаешь…

– Придумаем, – тыкая пальцем в экран планшетника, задумчиво отозвался Знайка. – Можно и без веревки…

– Это как? – удивился Хенкель.

– Порастеряемся же… – одновременно с ним прогнусил Прапор.