Человек из Скотланд-Ярда

– Нет, нет; не больше, чем было напечатано в ежедневных газетах во время его второго романтического брака, леди Ривингтон. Писали, если моя память не изменяет мне, что еще в ранней юности он уже имел задатки к тому, чтобы стать знаменитым государственным деятелем, и был в конечном счете отправлен, несмотря на его юность, с важной дипломатической миссией – вести секретные переговоры, если можно так выразиться, между троном Англии и троном России. В ходе этой миссии ему повезло раскрыть конспиративный заговор нигилистов против царя и разоблачить негодяев в самый последний момент. Царь России, которого он спас, преподнес ему подарок – шкатулку, содержащую драгоценности невероятной стоимости. И сама эта шкатулка была лишь приложением к другому подарку. Влюбившись в мадемуазель Ольгу Башкиртову, племянницу придворного врача, он женился на этой даме. Царь возвел ее в титул графини в честь этого союза, и возвратился наш юноша на родину победоносным завоевателем. Год спустя, однако, его имя оказалось связано не с великолепием и славой, а со скорбью и трауром. Его двадцатилетняя жена подарила ему наследника и отдала собственную жизнь как цену за этот дар… Полагаю, леди Ривингтон, что брак не был счастливым. Действительно, русская стала столь непопулярной в обществе, что сэр Морис был вынужден удалиться от светской жизни, чтобы избежать кривотолков и сплетен из-за ее невыносимого характера и бестактности. После ее смерти, однако, он возвратился в политику; снова стал «фигурой» в дипломатических кругах и, наконец, по истечении трех лет женился на неизвестной и бедной девушке, которая занимала должность гувернантки при детях одного из его коллег политиков. История повторилась. Эта леди также была русской; ее имя – мадемуазель Вера Строгова. Она была сиротой, без родни в высшем свете и без гроша в кармане, но это компенсировалось ее очарованием, помноженным на безупречные манеры. Вера была одной из прекраснейших девушек мира. Очевидно, этот брак был заключен на небесах; по настоящей любви с обеих сторон, при том леди восприняла дитя своего мужа как собственного сына и явила собой эталонный образчик любящей и добродетельной жены. Это, ваша светлость, все, что я знаю о жизни сэра Мориса Ривингтона.

– О, какое благословение, если бы все так и было! – ответила мать сэра Мориса Ривингтона, сжав ладони в молитвенном жесте. – Но это не все, господин Клик, – это далеко не все!

Вздрогнув, женщина умолкла. Она сжала губы в усилии подавить свои чувства и удержать себя в рамках.

– Но мы-то знаем – мой племянник, господин Валентайн Чарлок, и я, – мы знаем! Клянусь всем святым, да! Именно это привело меня в Лондон, втайне от родного сына – именно это привело меня к вам! Господин Клик, послушайте: я не больше одобряла этот второй брак, чем первый. Вначале мне не понравилась Вера, леди Ривингтон. Мне не нравилась она вообще. Но я – мать; я – бабушка, мой мальчик и мальчик моего мальчика дороги для меня. Когда я увидела, каким счастливым она сделала одного, какой нежной и насколько заботливой она была с другим, я забыла старую неприязнь. Я похоронила свое старческое брюзжание, и я почти полюбила ее. Я бы и полюбила ее, но тут я узнала правду. Именно его положение, его богатство влекло ее. Есть другой мужчина, который ей дороже! И она убивает моего сына так же, как, я знаю, она убила его наследника.

– Убила?! Моя дорогая леди Ривингтон, что вы говорите?

– Только правду, господин Клик. Ей нужен другой ребенок – ее ребенок! Она не хочет, чтобы чужой ребенок унаследовал состояние рода, – и это означает, что никто другой не должен наследовать. Именно поэтому маленький Эрик должен был исчезнуть; именно поэтому маленький Эрик действительно исчез! Именно она потребовала поместить ребенка в сиреневую комнату. Она никому не давала прохода, пока не добилась своего! Если бы даже Валентайн и я не видели других вещей, которые не оставляют сомнений – никакого места для сомнения, – одного этого было бы достаточно. Мальчик не был похищен, хотя мой сын верит в бред о похищении. Они убили его. Я говорю вам – эта женщина и ее любовник убили его!

Клик встал, мрачный, нахмуренный.

– Моя дорогая леди Ривингтон, – проговорил Клик ровным тоном, – скажите мне, пожалуйста. Я так понимаю, что маленький сын сэра Мориса исчез?

– Да. Три ночи назад. Его поместили в сиреневую комнату по распоряжению мачехи – и оставили спать одного, без няни или гувернантки, чтобы следили за ним. Когда гувернантки пришли, чтобы искупать и одеть его утром, окно было открыто, кроватка опрокинута и ребенок исчез!

– Боже! Но почему об этом не было сообщено полиции? Почему газеты ничего не писали об этом? Почему Скотланд-Ярд не был поставлен в известность?

– Сэр Морис не позволил сообщить об этом кому-либо. Он верит тому, что она говорит ему – это чудовище, его жена.

– И что она говорит ему?