«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Странно. На самом деле она была на несколько лет младше Бродского. Королева Сильвия родилась во время войны, в 1943 году, в Гейдельберге. Ее отец был немец, а мать – бразильянка. Ее отец был членом нацистской партии, и после войны семья лет десять пряталась в Сан-Паулу, но нельзя же возлагать на королеву ответственность за то, куда ее девочкой увезли родители. Любопытно, что Иосифу могло показаться, что это бросает на нее тень.

Я не знаю биографий тех, кто – по крайней мере, после войны – оказался в Южной Америке. И вообще не знаю, какие политические убеждения были у королевы в войну и после войны.

Но этот инцидент тоже доказывает, как глубоко он прочувствовал войну и все с ней связанное. Опыт военных лет действовал на кого-то сильно, а на кого-то не очень, даже в США. Моя мать постоянно читала книги о Второй мировой и смотрела документальные телефильмы. Она была венгерка и, безусловно, имела категоричное мнение о Ялтинской конференции.

Где она жила во время войны? В Венгрии?

Нет, ее семья эмигрировала еще раньше. И все же пережитое ею в США в годы войны, когда она была молодой женщиной, заняло главное место в ее жизненном опыте. Так, разумеется, было не у всех из ее поколения.

Полагаю, вы правы.

Именно к этому я и клоню. Он интересовался Второй мировой войной определенно больше, чем его сверстники. Найман тоже так много говорит о войне?

Хороший вопрос.

Да, разумеется, Иосиф пережил ленинградскую блокаду, но, когда она закончилась, ему было пять лет. Интересно, что она стала настолько большой частью его личности.

Вы помните, как Иосиф сказал: «Я часть той войны» – он употребил именно это выражение?

Да, он сказал: «I’ve always felt myself a part of that war». «Я всегда чувствовал себя частью той войны». Так он это сформулировал. Или, возможно, он сказал, что «took part in» («принимал участие») в войне – возможно, он сформулировал это так.

В каком-то смысле так и было. В войну он много выстрадал, его друзья и родственники умерли от голода, холода или болезней. Ведь он жил не в Аргентине или другом подобном месте. Ведь он знал о войне не просто по слухам, доходившим издалека. Однажды он поделился со мной впечатлениями от консервов «Спам»[197] – во время войны США снабжали ими русских.

Что ж, «Спам», похоже, врезался в память всего поколения. По-моему, Бродский даже написал о нем эссе.

Он обожал эти консервы. Они, безусловно, помогли ему выжить в войну и первые послевоенные годы. Но еще больше его впечатлил ключ-кольцо на банке – ничего подобного он прежде не видывал.

На фото в книге Штерн запечатлена Мария. Иосиф в фуражке. Мария отдает честь. Да, отличное фото. Кто-то сделал не меньше двух кадров, а, по-моему, вероятно, даже четыре: Бродский в фуражке, меня рядом нет, и кадр, где я в фуражке, а он – без фуражки.

Как вы сказали, это был последний день рождения. Вы проделали вместе долгий путь, длившийся больше двадцати семи лет. Путь поразительно успешной жизни в изгнании.