Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Теперь у меня к обоим преступлениям совсем другое отношение. Объясняется это переменой, которую я пережил с ноября 1959 года. Причина моего побега на Запад заключена в этой перемене. Я хотел облегчить свою совесть и хотел показать на весь мир то, как на самом деле работает «мирное сосуществование». Я не желал, чтобы меня и дальше посылали убивать. Я хотел предупредить всех, кто живет под угрозой ликвидации, как Ребет и Бандера, чтобы они приняли меры. Надеюсь, что мой побег на Запад оценят как смягчающее вину обстоятельство, ведь я причинил себе много бед из-за побега. С моими родителями и родственниками случится, если уже не случилось то, о чем я сказал. Побег уже привел к тому, что моего тестя, который до сих пор живет в советской зоне оккупации, семь недель продержали в заключении коммунистические власти. Никто не даст гарантии, что его не ждут более суровые меры, когда мое дело станет известным во всей полноте. Мы с женой всегда будем жить в страхе того, что однажды нас найдут те, кому на Востоке велели нас покарать. С другой стороны, на Западе нам совсем не на что жить. Тем не менее я сделал выбор в пользу Запада, потому что верю, что такой шаг был абсолютно необходим для целого мира237.

Сташинский сражался за свою жизнь. Его план заключался в том, чтобы не утаивать содеянное, а объяснить, почему он на это пошел и почему теперь раскаивается. Он готов был обнародовать свои признания. При побеге Богдан вовсе не добивался шумихи, поэтому трудно сказать, сам ли он передумал или ему дали такой совет немцы. Но теперь он не возражал против столь рискованной игры, несмотря на то, что семья Сташинских и семья Полей могли пострадать от его слов. Правоохранительные органы ФРГ получили возможность пролить свет на действия Москвы на международной арене. Заявления Сташинского влекли за собой последствия мирового масштаба, хотел он того или нет.

Глава 35Пресс-конференция

Пока в Западной Германии спорили, надо ли публиковать показания Сташинского, за железным занавесом решили опередить врагов и открыть миру свою версию. 13 октября 1961 года глава пресс-службы правительства ГДР Курт Блеха созвал в Берлине журналистов и рассказал им подготовленную КГБ легенду. «Сегодня мы познакомимся с преступными кознями боннской Федеральной разведывательной службы, подчиненной [шефу Ведомства федерального канцлера Хансу] Глобке… и возглавляемой [Райнхардом] Геленом, бывшим генералом нацистской спецслужбы», – открыл пресс-конференцию Блеха. Затем, говоря о Глобке, он называл его «убийцей евреев».

Глобке как юрист способствовал воплощению в жизнь Нюрнбергских расовых законов, отобравших у германских евреев гражданство. Гелен в свою очередь служил в разведке вермахта. Теперь Блеха утверждал, что Глобке и Гелен, – уже как высокопоставленные западногерманские чиновники, – продолжали свою преступную деятельность, хоть их война была давно проиграна. И приводил доказательства. Представляя репортерам еще одного участника мероприятия, Блеха заявил: «Герр Липпольц на конкретных примерах познакомит вас с методами этих политических убийц. И таким образом мы привлечем внимание немецкой публики и всего мира к преступным козням боннских ястребов, их методам ведения политики, включающим убийство отдельных людей, а также массовое убийство»238.