Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Недавно данные агентом Москвы Богданом Сташинским показания о том, что по приказу Москвы он убил лидеров украинских патриотов в изгнании – Льва Ребета в 1957 году и Степана Бандеру в 1959 году – служат очередным доказательством террора хрущевского режима и его боязни украинского национализма.

Те, кто утверждал в массовом сознании американцев образ порабощенных народов, не замедлили взять на вооружение признание Сташинского253.

Обращения к американской политической элите были далеко не единственным ходом в кампании украинских эмигрантов по привлечению внимания Запада к угрозе политического терроризма, исходящей от Кремля. 17 ноября 1961 года, как только правительство ФРГ обнародовало признания Сташинского, вожди бандеровской ОУН начали мобилизацию сторонников в украинских комитетах Германии и Северной Америки. За несколько недель они провели около восьмидесяти акций протеста в Западной Европе и около пятидесяти – в США и Канаде. СМИ подробно освещали митинги перед посольством СССР в Лондоне 25 ноября и представительством в ООН 2 декабря. В Нью-Йорке сотня полицейских не давала подойти к зданию рассерженной толпе в четыреста человек, которая несла плакаты с карикатурами на Хрущева. В итоге демонстранты все же прорвали оцепление и сожгли советский флаг. Через несколько дней посол США в Москве выслушал протест по поводу «фашистов» и «хулиганов», чьи выходки угрожали культурному обмену между двумя странами. Однако ни Бандеру, ни Сташинского в тексте ноты не упоминали254.

Глава 37Конгрессмен

Пока политики из Западной Германии, Соединенных Штатов и Канады лихорадочно соображали, что делать с откровениями Сташинского, их автор проходил психиатрическую экспертизу. Профессор Гейдельбергского университета Йоахим Раух обследовал его с 12 февраля по 5 марта 1962 года в университетской клинике и подтвердил вменяемость пациента. Прокуроры и следователи начали составлять обвинительное заключение. После обнародования по приказу Аденауэра сути показаний перебежчика судейские чиновники старались хранить в тайне хотя бы детали. Тем не менее документ попал в руки журналистов, когда чернила на нем еще толком не успели высохнуть. В конце апреля основные пункты обвинительного заключения напечатали в Christ und Welt – самой многотиражной из еженедельных газет ФРГ начала 60-х годов. Прошел слух, что суд назначен на конец мая. Но соответствующий сенат Федерального верховного суда вернул дело следователям, поэтому процесс отложили до лета, затем до осени. В итоге заседания начались 8 октября 1962 года255.

Члены бандеровской ОУН воспользовались такой отсрочкой и нашли вдове своего вождя перворазрядных адвокатов. Националисты начали сбор средств и заручились согласием мюнхенского юриста Ханса Нойвирта, однако решили, что ему не помешают коллеги – знатоки украинского вопроса и международного права. Эти роли должны были исполнить два американца. Первым был Ярослав Падох – друг детства Бандеры, переехавший в США после Второй мировой войны. Вторым – Чарльз Джозеф Кёрстен, адвокат из Милуоки. Украинцы рассчитывали на политическое влияние бывшего члена Палаты представителей и чиновника в правительстве Эйзенхауэра. Кёрстен согласился представлять интересы Ярославы Бандеры, и соратники ее покойного мужа посчитали это значительным успехом именно с политической точки зрения.

Американец, трижды избранный в Конгресс, был заметной фигурой в Вашингтоне 50-х годов. В Палате представителей он возглавлял Комитет по расследованию коммунистической агрессии и принудительному включению Эстонии, Латвии и Литвы в состав СССР, у президента Эйзенхауэра же служил советником по психологической войне. Кёрстен не только активно участвовал в противостоянии с Советским Союзом, но и стал одним из лидеров антикоммунистической кампании в США. Жители Висконсина впервые избрали его своим представителем в 1947 году – тогда же, когда они послали в сенат Джозефа Маккарти, а президент Трумэн обратился к Конгрессу за средствами на противодействие коммунизму в Греции и Турции. На свет появилась Доктрина Трумэна, положив начало войне против «красной угрозы» в Америке и во всем мире256.

Заняв в сорок пять лет место в Палате представителей, юрист из Милуоки вошел в другой комитет – по образованию и труду. Именно там он познакомился с двумя молодыми коллегами: калифорнийцем Ричардом Никсоном тридцати четырех лет и Джоном Кеннеди из Массачусетса, которому тогда не исполнилось и тридцати. С последним Кёрстена объединяла католическая вера, поэтому они легко нашли общий язык на почве неприятия советской идеологии. В 1948 году Кёрстен возглавил подкомитет по расследованию проникновения коммунистов в американские профсоюзы, а Кеннеди участвовал в его работе257.