Черепашки-ниндзя против Злобного Крага

—                  Не стоит. У одного из тех входов оби­тают наши извечные враги гнорры, у дру­гого — кровожадные чудовища, у третьего — порождение подземного огня Дарлог. Вряд ли Грегори, даже если очень захочет, смо­жет проникнуть в наше царство по одному из этих трех ходов. На этот счет я совер­шенно спокоен. После того, как выпол­нишь мое поручение, лети к принцессе глуммов Клер и объяви ей, что Грегори Ум­брийский, который долгое время был в плену у озерных фей, ныне возвратился в Каледийский замок.

И едва он замолк, как Боб уже умчался на своем вороне.

Когда Грегори очутился на земле, первый человек, которого он встретил, был мастер Жан, старый портной. Он нес на левой руке алую ливрею в замок. Увидев своего мо­лодого сеньора, старик завопил во всю глотку:

—                  С нами крестная сила! Ежели вы сень­ор Грегори, который вот уже семь недель, как утоп в озере, так, значит, вы — его ду­ша или сам дьявол во плоти!

—                  Я вовсе не душа и не дьявол, мой доб­рый Жан. Я, действительно, тот самый ум­брийский принц Грегори.

—                  Так, выходит, вы вовсе и не утопли, монсеньер! До чего же я рад! Да и выгляди­те вы совсем молодцом! Мой внучек Пьер, бывало, карабкался ко мне на руки, чтобы посмотреть, как вы едете в церковь в вос­кресенье рядом с герцогиней. Истинная правда, монсеньер, хвала господу! И уж как он доволен будет, когда узнает, что вы не на дне озера, что вас не съели рыбы, как он думал! Как только заговорит об этом, че­го только не выдумает! А уж вот, что прав­да, то правда, о вас все в Каледии жалеют.

—                  Как поживает твой внук, Жан? — спросил Грегори, чтобы скоротать за бол­товней дорогу до замка.

Ух, и смышленый малый, монсеньер! Часто прибегает ко мне в мастерскую и вы­прашивает лоскутки на платья куклам для своей подружки. Однажды потребовал у меня иглу, а я не дал, потому что он еще маленький. А он мне сказал: «Вот я пойду в лес да наберу хорошеньких зеленых иго­лочек»! Вот так и сказал! Меня и сейчас, как вспомню, смех разбирает. Провалиться мне на этом месте, прямо так и сказал. Наш маленький Пьер за словом в карман не лезет!

—                  Но расскажите же мне, мастер Жан, что вы знаете о Клер и о герцогине?

—                  Э-эх! Да откуда же вы явились, монсе­ньер, что не знаете? Вот уже семь недель, как принцесса Клер похищена глуммами.

А исчезла она в тот самый день, как вы из­волили утонуть. В этот день, можно ска­зать, Каледия потеряла два свои самых хо­рошеньких цветочка. А герцогиня уж как убивалась!

—                  Бедная женщина, — вздохнул Гре­гори.

Что тут скажешь — и сильные мира сего тоже не без горя живут, как и самые простые ремесленники. Значит, оно верно говорится, что и собака на епископа может глаза поднять. И уж так-то герцогине тяжко пришлось, что потеряла она всякую радость. Когда выходит она в своем черном платье погулять по саду, где птички на де­ревьях поют, то самой, что ни на есть ма­ленькой птахе скорей позавидуешь, чем властительнице Каледии.

Добряк Жан болтал, не умолкая, расска­зывая о том, о сем. Но Грегори, узнав, что Клер в плену у глуммов, уже не слушал его.

«Глуммы держат Клер под землей, — размышлял он. — А меня из моей хрус­тальной тюрьмы освободил глумм. Видно, не все эти человечки одинакового нрава. А мой освободитель, конечно, не из тех глум­мов, что похитили Клер». Он не знал, как поступить, но был уверен в одном — нужно освободить Клер!

Между тем, они шли по городу, и ку­мушки, сидевшие на крылечках, погляды­вали с любопытством на юного незнаком­ца. Все сходились на одном — что он очень недурен собой. Некоторые из них, подогад­ливее, вглядевшись, узнали Грегори и тут же бросились бежать, осеняя себя крестом, так как решили, что это выходец с того света.

Надо бы покропить его святой водой, — сказала одна старуха. — Тут он сразу и сги­нет, только оставит после себя смрадный дух адской серы. Не то уведет он нашего мастера Жана, да и засадит его в адское пламя.

—                  Потише ты, старуха! — одернул ее один прохожий. — Молодой сеньор жив- живехонек, живей нас с тобой! Гляди-ка цветет, как розан, и, похоже, вернулся от какого-нибудь королевского двора, а никак не с того света.

А Маргарита, дочь оружейника, вдосталь налюбовавшись Грегори, поднялась в свою девичью светелку и, бросившись на колени перед образом святой девы, стала молить­ся: «Пресвятая дева! Сделай так, чтобы муж у меня был точь-в-точь такой, как мо­лодой сеньор!»

Всякий по-своему судачил о возвращении Грегори, и эта новость, передаваясь из уст в уста, дошла и до герцогини, которая гу­ляла в это время у себя в саду.

Микеланджело, потративший столько времени на розыски пропавших Грегори и Клер, первым встретил юношу у ворот замка. Он проводил его в сад и, почти­тельно приблизившись к герцогине, ска­зал:

Ваша светлость, умбрийский принц Грегори, которого все мы считали погиб­шим, возвратился.

И, когда герцогиня увидела юношу, ко­торого она растила, как родного сына, она раскрыла ему объятия и упала без чувств.