Чернила меланхолии

Взгляните на жителя скал Гельвеции:Что, если он покинет родные места, терзаемые ветрами,Щетинящиеся инеем, изборожденные потоками?В самых теплых странах с их усладительной негойСожалеет он о родных озерах, утесах и ущельях,И подобно тому, как мать, ударив сына суровой рукой,Чувствует, что крепче жмется он к ее груди,Картины самых их ужасов лишь сильней отпечатываются в нем,И если в миг, когда победа взывает к его мужеству,Доносятся до него звуки неосторожной дудки,Столь сладкие для слуха его, столь драгоценные для души,То вмиг проливает он невольные слезы;Его каскады, утесы, вся прелесть родных местЯвляется в мыслях его; прощайте, слава, знамена,Летит он к своим хижинам, летит к своим стадамИ не остановится прежде, нежели умиленная душа егоНе завидит вдали его гор, не почувствует родины:Так сладость воспоминания красит пустыню[442].

Звуки природы сами по себе так же способны вызывать воспоминания, как музыка и голос. «Чувствительный человек», выстраивая свой образ, приписывал себе восторги и мечты на лоне природы. В одном из писем Антуана де Бертена встречается такой элегический пассаж: «Сидя на берегу сего потока, чей шум, подобный морскому, днем и ночью оглушает нас, я предаюсь сладчайшей меланхолии. Течение вод напоминает мне течение времени. Мне вспоминаются все утраты, какие понес я в столь нестаром возрасте»[443]. Жан-Антуан Руше выстраивает аналогичный ряд ассоциаций:

Предоставленный сам себе, вновь хожу я наслаждатьсяВдоль этого ручья в убранстве шиповника;Направляю стопы свои от излучины к излучине,Смотрю, как он то прячется, то показывается опять,Спускаюсь вместе с ним в тенистый дол,Сельский лабиринт, где мой влюбленный гласНекогда вздыхал о радостях моих и муках.Место это пробуждает во мне столько драгоценных чувств,В его могилах и в его водахЖивет одновременно и вечное движение, и вечный покой.И постепенно душа моя, погруженная в меланхолию,Сладко упадает, грезит и находит забвение[444].

Более оригинален Уильям Купер в начале шестой песни «Задачи» («The Task», 1785): он описывает деревенские колокола и нахлынувшие воспоминания, в которых к нему возвращается покойный отец, а затем – прогулку в зимний полдень. Сент-Бёв восхищается одним из отрывков: