Чернильное варенье. Женские истории к чаю

Девушки молчали какое-то время.

– Он сдох потом, подонок. Вот так же набухался, – Ольга кивнула в сторону незадачливого пьянчужки, – и захлебнулся в своей блевотине. А мать… Я до сих пор не понимаю, почему она не ушла от него. Почему продолжала терпеть и соглашаться с таким воспитанием. Она сама, знаешь, никогда меня не била, даже не кричала толком. Но вот почему-то и не защищала… Я ненавижу свое тело, понимаешь, ненавижу. С парнями не встречаюсь, потому что не представляю, как пережить такой позор – показать и рассказать, что со мной было. Ты вообще первая, кому я это показала. Пошли отсюда, ладно?

Алина поежилась, подозвала официанта. Заказала крепкий коктейль. Вздохнула, отпуская тяжелое воспоминание. Ольга не подходит. С того утра их отношения потеряли романтический флер. Они больше никогда не напивались в барах, не ездили в совместные путешествия, даже звонить друг другу стали гораздо реже. Но и не было у каждой из них человека ближе, чем родившаяся в занюханном, ничем не примечательном дворике-тупике сестра. Сейчас просто неподходящий момент. Ольга впервые в жизни решилась на отношения, и рассказать про Сашу сейчас, нет… Алина не могла так поступить с подругой.

Хлопнула дверь ресторана, сквозняк пронесся между столиками, смахнул бумажные салфетки и потерялся в легких занавесках. Все трое разом – Нелли, Инга и Ольга – впорхнули в залитое приглушенным светом помещение. Щебеча и делясь последними новостями, подруги плюхнулись вокруг Алины и принялись изучать меню.

Алина продолжала сидеть, оперевшись на локоть. Пальцы теребили потрескавшуюся сухую губу. Спина прямая. Взгляд скакал по лицам подруг. Нелли, Инга, Ольга… Их столько связывает. Они никогда не боялись ее осуждения, всегда делились всем, что происходило в их жизни, так чего же она мнется, почему смеет думать, что сейчас они не поддержат, отвергнут, упрекнут? Алина нелепо причмокнула и приняла решение.

Было поздно, когда Алина открыла дверь, но дочка еще не спала. Из темной прихожей сверкнули два блестящих глаза и малышка Поля кинулась ей навстречу. Материнская рука с наслаждением запуталась в коротких кудряшках. Крошечные пальчики тянули сумку из рук, обнимали, теплые губы касались щеки, и все заботы, все треволнения этого дня остались за порогом дома.

– Ну пойдем же, пойдем, – теребила ее тонкую руку совсем крошечная рука малютки, – я же жду тебя и жду. Мне надо послушать истории про твою бабушку.

– Прямо-таки и надо? – улыбнулась.

– Да, мамочка, очень надо. Я буду рисовать про нее. Только ты мне сначала расскажи что-нибудь. Бабушка уже рассказала. А теперь ты. Ты тоже расскажи мне.

Как устоять перед таким напором? Алина скинула сапожки и, подхватив Полю на руки, вошла в спальню. Не раздеваясь, бухнулась на мягкий коврик, зарылась носом в пушистый затылок ребенка. Разве есть какое-то другое счастье? Разве может быть любовь сильнее? Разве может быть привязанность крепче?

– Когда моя бабушка была маленькой, вот такой же, как ты, может, чуточку постарше, у нее были длинные-длинные золотые локоны…

Алина закончила очередную историю и посмотрела на свернувшуюся клубочком Полю. Та сонно улыбнулась и капризно протянула: «Еще…» – а сама засопела, отвернувшись к стенке.

Женщина подождала несколько минут, аккуратно прикрыла дверь детской, выскользнула в гостиную. Там дожидалась украшенная наполовину елка. Алина достала очередной блестящий шар и повесила его на колючую ветку. Пятнадцать минут, и игрушки в коробке закончились. Отступила на пару шагов, оглядела ее, осталась довольна результатом. Приглушила свет. Зажгла свечи. Налила в бокал вино. Забралась с ногами в кресло и набросила на колени плед.

Наконец-то, она приняла решение. Теперь не надо никуда гнаться. Метаться между вариантами. Сомневаться.

Очередной год заканчивается и люди, как всегда, спешат подвести итоги. Надеются, что все плохое останется за порогом, как только часы пробьют двенадцатый удар. Если бы и вправду случалось именно так.

Как было бы замечательно проснуться первого января и начать все с чистого листа. Оставить в старом году усталость, тревогу, нервное напряжение. Все то, что накопилось. Отпила очередной глоток.

В этом году она завершит самое важное.

Через полчаса бутылка вина опустела больше, чем наполовину. Алина умиротворенно улыбалась огню и его искрящимся отблескам на золотых новогодних шарах.

Алина поднялась с кресла, вернула бутылку на место и направилась в ванную. Горячие струи согревали, смывали всю боль, всю грязь. Их мерный поток заглушал скрежет ключа в замочной скважине.

Саша недовольно толкнул дверь. Снова попытался открыть. Не вышло. Вытащил телефон, хотел набрать Алину – какого хрена закрылась на все замки. Экран моргал иконкой непрочитанного сообщения.

«Не приезжай. Довольно. Я от тебя ушла».

<p>Чертово колесо</p><p>Полина Пудовкина</p><p>@graphomamka</p>

Отрицание