Чернильное варенье. Женские истории к чаю

«Да не может быть такого. Impossible! Unbelievable», – как всегда, когда нервничала, Маша машинально перешла на английский. «Мамочки, да где ж я теперь? Кто ж я теперь?» – доковыляла на неверных ногах («Да еще, как назло, на каблуках») до ближайшей ярко выкрашенной скамейки. Барышня отдышалась и несколько раз сильно зажмурила и широко растопырила глаза. Картинка не менялась.

Нет, к пейзажу у нашей Маши претензий не было. Все тот же курортный город, гигантский парк аттракционов, толпы туристов и чертово («Вот же, черт!») колесо. Претензии были скорее к последнему и его последствиям, весьма, знаете ли, странным. А еще – к себе или скорее к той, в шкуре которой (дорогой и холеной, надо отметить), Маша теперь оказалась. Хотя какие тут могут быть по сути претензии? Тут бы Бога благодарить ну или… («Вот же, черт!» – снова выругалась наша с виду приличная барышня). Ведь новая шкурка смотрелась куда симпатичней прежней.

«Свет мой зеркальце, скажи… кто я? – разглядывая себя через фронтальную камеру телефона, еле заметно шевелила аккуратно накрашенными губами. – Глаза, вроде, мои. Нос – мой. Ну, как мой – папин. Волосы мои. Да, блестят ярче, прическа другая, но все равно мои. И ножки, от мамы, стройные. На каблуках еще длиннее кажутся. Но что за одежда?! Сумка. И туфли…»

Да, пожалуй, именно к туфлям претензий было больше всего.

Гнев

Несколькими минутами ранее, когда платформа аттракциона под ногами пошатнулась, а горизонт резко изогнулся, превращаясь из прямой линии в эдакую кардиограмму, сердце Маши испуганно сбилось с такта. «Укачало, какая растяпа», – моментально откликнулось сознание. «Бедняжка, какая хорошенькая», – метнулся на помощь билетер.

«Девушка, давайте помогу», – аккуратно подхватил под локоток. Маша, в общем-то, не избалованная мужским вниманием, на всякий случай напряглась и чуть отстранилась. А, укротив, наконец, предательски неуклюжие конечности и ясно разглядев, насколько изящно они упакованы в прекрасные туфельки и юбку («Значит, вокруг творится какая-то чертовщина»), с птичьим возгласом: «Не трогайте меня!», оттолкнула парня. Неуверенно, с непривычки, застучала каблуками до ближайшей надежной горизонтальной поверхности.

Тут, пожалуй, стоит отметить причину такого замешательства. Дело в том, что каблуки наша барышня до этого почти не надевала (выпускной не в счет). Юбки носила немногим чаще («Еще на собеседование и в том году на свидание с парнем из Tinder»). Нет, не подумайте, не оттого что не шли, как раз, наоборот. Просто в кедах и джинсах гораздо удобнее. «Да и куда выряжаться-то?» – наставляла мама. «Скромнее надо быть, ты же девочка из порядочной семьи», – авторитетно дыбил брови над очками папа. «А мы что? Нам в кедах удобнее, в штанах теплее», – поддакивали предательские конечности. Так что все эти шпильки, платьишки и сережки Маша закинула подальше в недра шкафа, туда же, где скучали учебники по английскому. «Да не боись, обещаю доставать и надевать по достойным поводам», – заверила их напоследок. И обманула. Поводов год от года становилось все меньше. На свидания после того раза и вовсе никто не приглашал. Так чего ради для поездки, где предстояло изрядно ходить пешком, Маша стала бы утяжелять рюкзак туфлями? Однако ж вот они, новенькие, стильные, наверняка, нестерпимо дорогие, красовались на ее упругих стройных ножках.

– А значит, – растеряно рассуждала Маша, – Если обувь не моя, то и ноги, может, не мои. Да и я – вовсе не я. Или какая-то другая я. Alter ego, – латынь наша барышня тоже любила. Нет, не так страстно, конечно, как инглиш. Для него в девичьем сердце отводилось особое место. Только толк какой, если применить негде.

«Сама дура, не смогла поступить на иняз», – по привычке ругала себя Маша. «Ничего, дочка, мы с папой тебя в финансовый пристроим, уж куда надежнее всякой там викторианской литературы», – утешала мама. «Так даже лучше.

Да что это вообще за профессия такая – личная переводчица! Это ж все равно что секретарша. Почти как прости господи…» – авторитетно дыбил брови папа, – Ты же девочка из порядочной семьи. У нас на заводе в бухгалтерии вакансия есть. Надежно, стабильно, соцпакет. Радушный коллектив и путевки от профкома полагаются. Не пропадешь».

«Ага, радушный коллектив. Одни грымзы да старые девы в отделе», – злилась Маша, нервно елозя обтянутой в юбку-миди попой по скамейке. Впрочем, злилась не на коллег, нет. А на то, что все больше узнавала в них будущую себя. – А путевка эта от профкома, будь она неладна, вот, смотри, папа, до чего довела. Ой, мамочки, да где ж я теперь? Кто ж я теперь?»

Торг

Маша злобно зыркнула на причину своих метаний. «Колесо времени/The wheel of time», – гласила вывеска на разных языках.