Чернильное варенье. Женские истории к чаю

– А тут младшая сестра Артура забеременела случайно. Четвертым. Живут они с мужем непросто. Да что там, трудно живут. С работой плохо, с деньгами. Детей уже трое, мал мала меньше. Обговорили с ними все по телефону, собрались и приехали. Я почти всю беременность с ней рядом ходила, разговаривала с малышом.

Анна повертела в руках чашку.

– Если бы ты знала, как я боялась, что она передумает.

Потрясенная, я молча погладила руку Анюты, что крепко стиснула чашку с остывшим кофе.

– Кажется, нас зовут к столу, пойдем.

Мужчины порадовали отменным завтраком и настоящим армянским кофе, самого мелкого помола. Долго обсуждали способы его приготовления в джезве. Мы слушали их, а мысли постоянно убегали. На конец, отправил и кормильцев отдыхать, а сами оккупировали кухню.

Пока я убирала со стола, Аня сбегала проверить сына.

– Спит?

Кивнула.

– Слушай, а как мать-то ребенка отдала? Как это вообще происходит? Прямо в роддоме?

– Если бы. Мы с ней еще месяц вместе ребенка кормили. Она грудью, я – слезами. Она каждый день просила: «Ну, давай еще сегодня, последний разок?» Пока я не сказала, что хватит, не могу больше, так нельзя. – Глаза подруги стали похожи на два соленых озера. – Оформили документы и вот, мы здесь.

Минуту помолчали. Я допивала свой кофе, Аня сосредоточенно разглядывала рисунок на дне кофейной чашки.

– Тут еще вот какое дело. – Ее голос дрогнул на последнем слове, – у Артура месяц назад родился сын, Эрик. В один день с Даником.

Я чуть не поперхнулась:

– Что ты такое говоришь? Какой сын? Здесь?

– Да. Мне вчера уже перед отъездом позвонила эта женщина. Мать ребенка. Сказала, что Артур очень хотел сына и она ему родила. А я не смогла, – оба озера водопадами пролились на кухонную скатерть. Несколько капель попали в кофейную чашку, смазав рисунок. Аня сидела, обхватив голову руками и слегка покачивалась на локтях.

Я не представляла, что должна сделать или сказать. Сидела рядом, ждала, пока она выплачет свою боль.

Шмыгнув напоследок носом и шумно протяжно выдохнув, подруга вытерла слезы.

– Расклеилась я что-то.

– Есть с чего. А он? И что теперь-то?

– Я не сказала о звонке. Пока не знаю, что делать. Не готова потерять его. Особенно сейчас. Люблю и, наверное, прощу даже такое. Не сейчас, позже. Сейчас просто рассыпаюсь. Осколками. Если бы не малыш… – глаза опять заблестели.

– Господи, Аня, за что это тебе? – я не сдержалась и расплакалась.

– Видимо, карма. – Аня усмехнулась. Смахнула пару слезинок, вырвавшихся на свободу. – Помнишь, я тебе рассказывала, как мои родители встретились?

– Припоминаю. Мама молодая была совсем, а он уже семейный, с детьми. Да?

– Она увела отца из семьи, когда там вот-вот ждали ребенка. В молодости она такой красоткой была, понимаю отца. Да и характер. Казачка, одним словом. К цели танком прет. Все сметет, а свое получит. Вот и отца добилась, не посмотрела, что семья. А папка же, знаешь, какой? Добряк. Во дворе детвору до сих пор конфетами да печеньем угощает. Они на него слетаются саранчой, когда с работы идет.

– Ты в него, похоже, дорогая.

– Да, мама тоже так всегда говорит. Что на мне ездят все кому не лень.

– А почему карма-то? – мне не терпелось узнать, что случается, если увести чужого мужа из семьи.

– Как ты не понимаешь? Он из-за нее бросил еще не родившегося ребенка. Мало того, она так ни разу и не отпустила его увидеться с сыном. Говорила: «Мало тебе троих наших, что-ли?»

Деньги отправлял, да. Но не видел. Сын рос без отца. Когда мальчишке исполнилось 15 лет, он попал под поезд. Пьяный. Насмерть. Папка узнал уже много позже. Как он плакал. Так горько… Я единственный раз в жизни слышала, как он кричал на мать. Страшно кричал. А она молчала. Я совсем маленькой была, еще в школу не ходила. Но это молчание никогда не забуду. По-моему, именно тогда она поняла, что наделала.

Аня долго разглядывала свои коротко остриженные ногти, тихонько вздыхала. Я не мешала.

Она подняла голову.

– Кто-то должен был за это ответить. Видимо, я.

Разливаю остатки кофе по чашкам. Иду варить свежую порцию, чтобы хоть как-то утрамбовать услышанное.

– Ань, а может, эти испытания уже зачлись тебе там? – показываю глазами в потолок. – Ты уже так настрадалась, что с Артуровым сыном, по-моему, перебор. И что она хотела, эта женщина? Чтобы ты мужа ей отдала? Или просто сделать больно?

Анна встала из-за стола. Выпрямилась, глаза по-матерински сверкнули.

– Больно она мне, конечно, сделала. Нестерпимо больно. Но мужа она не получит. Вырастим и двоих. Буду хозяйкой большой русско-армянской семьи. Как и мечтала.

И мягко, по-отцовски, улыбнулась.

Черно-белая дружба Светлана Дуюнова @svetlana_duyunova

– Порчу на нее наведите, – Ляля положила оборванный кусок фотографии на заставленный продуктами стол и тихонечко присела рядом. Огляделась. Дом обустроен по старинке: передняя и задняя. Полумрак. Пахло табаком вперемежку с луком.

Старуха даже не взглянула в сторону гостьи. Нерусская. Тучная. В длинном черном одеянии качалась в плетеном кресле и баловалась самокруткой. Громко дышала, закашливалась с каждой затяжкой и материлась.