Чернильное варенье. Женские истории к чаю

Ровесницы быстро нашли общий язык. Привычно для поколения Y перевели общение в интернет. Профили оценивались понятной шкалой лайков. Недоласканные дети 1990-х сбегали в пространство, где любовь измерялась наглядно.

– Счастливо живешь! Так красиво…

– Не верится, что это про меня, да? – с ноткой сожаления на выдохе произнесла Настя. На железной койке она лежала в позе эмбриона. Больничный наряд – заношенные пижамные брюки с вытянутыми коленками – отражал состояние девушки. Собираясь в стационар, думала не о красоте и том, какое впечатление производит на окружающих. Хватала то, что могло поднять настроение, быть удобным. Кофта даже по современным меркам слишком огромная. Муж оставил, когда стало ясно, что по растерянности забыла теплые вещи. Так даже лучше. Волосы не расчесывала с того момента, как узнала: биопсию сделают под общим наркозом.

С опухшими от слез глазами, испуганным взглядом потерянного ребенка, девушка никак не походила на lnstagram-диву. Еще никогда реальность так больно не контрастировала с картинкой из интернета.

– Нет же, – стараясь прервать неловкую паузу, продолжила соседка, – я вот про эти фото, с завтраками. Столько деталей подметила. Как в глянцевом журнале. Ты их сама делаешь?

– А, эти… Да! – скривив улыбку, задумчиво ответила Настя. В других обстоятельствах ждала именно таких комплиментов. Ради них тратила время, деньги, нервы. Сейчас же слова соседки превратились в пощечину. Электронные сердечки оказались не всесильными.

* * *

В четырехместной палате из пациентов осталась только Настя. Посещения разрешали до семи вечера, но она упрямо не отпускала родных. Страх одиночества перед операцией колол больнее стерильных игл. Интернет признание не утешало.

– Не плачь! Врачи опытные, у них все под контролем. Операция рядовая, – старалась подбодрить сестра.

– Я не только из-за нее расстраиваюсь. Сегодня троих выписали. Радостные. С улыбкой на лице уходили. Для них все кончилось хорошо. А для меня? Если это только начало?! Если действительно онкология. Доктор говорил, когда снимки КТ смотрел, что похоже на злокачественное… Неужели химия… Ой, нет. Буду лысой! – фразы становились короче, тон громче, – Наркоз! Три шрама останется. И весь этот путь лишь подготовка? Это все только начало…

Анастасия задохнулась в истерике, и четыре пары рук мгновенно обняли ее со всех сторон. Ничем, кроме душевного тепла, семья помочь не могла. Ничего, кроме этого, не могло помочь лучше.

* * *

До контрольного рентгена перед операцией Настя надеялась на чудо. Затемнение окажется ошибкой. Рассосется. Можно будет вернуться к привычному расписанию. Сборы бумаг и анализов забрали недели, а взамен вручили кучу накопившихся дел. Привычный уклад и раньше не приносил радость, но был понятным. Новая реальность пугала. Неизвестностью.

– Красавица, готова подышать морозным воздухом? – с теплотой в голосе произнесла операционная медсестра и аккуратно поднесла к лицу Насти что-то похожее на маску от ингалятора.

Вдох. Еще один. Наркоз накатил тяжелой волной. Вдох. Сознание вошло в темноту. В прежнюю жизнь Анастасия не проснется.

* * *

Пара дней до Нового года. Девушка стоит у окна. Внимательным, с оттенком восхищения взглядом наблюдает за праздничной суетой. С высоты одиннадцатого этажа картинка просматривается особенно ясно. В самой толпе замечает Любовь. Она проникает сквозь торопливо идущих прохожих. Вот образ матери, что ищет для ребенка лучший подарок. А это очертания мужа. Наверное, спешит накормить с ложечки ослабленную после операции жену.

На щеках Насти провалились ямочки – «поцелуи счастья». Мир засиял. По-другому в больнице никак. Сутки в реанимации отрезвили. Не только от наркоза. Следующие пять дней стационара закрепили результат. На скоростях к признанию Анастасия не замечала простые истины. Их не оценить лайком, но можно почувствовать сердцем.

Недуг не бывает красивым. Зато в нем ощущается то, что нужнее. Не важно, кто ты и как выглядишь, пока существует Любовь. В больничных стенах ее светлый голос звучит громче всего. «Молодец. Потерпи еще немного» – в перевязочной ласково подбадривают сестры милосердия. У самого сильного чувства тут физическое воплощение. Его увидеть легко. «Вам разрешили воды» – в интенсивной терапии поит чью-то бабушку медбрат. Любовь здесь настолько близко, что ее чувствуешь всем телом и внутренней глубиной. «Дай помогу, вот моя рука, облокотись» – ощущаешь поддержку близких, когда после операции каждый маленький шаг – большая победа.

– Как и договаривались, созвонимся после праздников, – в палату вошел доктор и протянул необходимые для выписки документы, – лучше даже не раньше середины января. Пока лаборатория выйдет с каникул. Быстро, к сожалению, не получится.

– Я больше никуда не спешу. Спасибо вам, – искренне улыбнулась Настя, – и хороших праздников.

Тяжелую входную дверь больницы отворил муж. Вслед за ним медленно выпорхнула исцелившаяся. Операционные швы болели, зато перестало жечь в груди. Душевная рана зарубцевалась.