Черный Феникс Чернобыля

Он увидел свой Пиков семидесятых годов: имение, родителей, брата… Вокруг бушевали события, рушилась Польская держава, а он будто ничего не замечал, потому что познакомился с Диной, приезжавшей сюда с матерью Лией, братом Йонатаном и служанкой Ривкой летом. Ее отец Давид редко бывал в Пикове, имевшем вид заурядного смешанного еврейско-христианского местечка востока Речи Посполитой, непрестанно занимаясь делами синагоги в Бердичеве. Отчего они довольно свободно общались: польский паныч и маленькая еврейская аристократка. Дина принадлежала к фамилии евреев-сефардов из Турции, некогда изгнанной из Испании и оказавшейся в Смирне и Салониках. Часть ее семьи переселилась в 40-х гг. в Речь Посполитую, продолжая поддерживать тесные связи с родственниками, проживавшими в Амстердаме, Гамбурге и Праге. Матери обоих подростков сквозь пальцы смотрели на дружбу Яна и Дины, а Лии Перейра-Кордоверо даже льстило, что ее дочь общается с представителем знаменитого польского магнатского рода, пусть и понимала, что из их отношений ничего не выйдет: Дина была старше Яна на полтора года, да и на вставшее между ними непреодолимое религиозное средостение никто не осмелится покуситься. Ну а брат Яна Северин стал приятелем с братом Дины Йонотаном. Впоследствии именно Йонатан будет сообщать в письмах Яну Потоцкому о жизни своей сестры, передавая ей знаки внимания от графа. Вообще Пиков казался Янеку маленьким Вавилоном, где сосредоточенная и зачастую печальная еврейская песня могла смешиваться с разухабистым напевом бессарабских цыган, приехавших сюда зарабатывать себе копейку на христианских свадьбах и торжествах, да и сами Потоцкие прибегали к услугам еврейских цимбалистов, прекрасно исполнявших мазурки и полонезы. Тут же римские католики соседствовали с униатами, греко-православными и иудеями, а корчму и кальянную содержал вместе с евреем Янкелем Коморником бывший пленный крымский татарин Дилявер Бекир, наотрез отказавшийся креститься и больше выражавший симпатию к иудеям, нежели к христианам.

Однако к тому году, когда Ян Потоцкий встретился с Диной Перейра-Кордоверо в ковровой приемной Хаима Ткача Мураховского в Могилеве-на-Днестре, относится и начало сложного недуга графа – черной мигрени или меланхолии, с годами становившейся все невыносимей. Не помогал даже врожденный и искрометный дар к юмору и импровизированным юморескам Яна Потоцкого: все одолевающая депрессия брала свое. В терапевтических целях граф потреблял на Кавказе мясо кавказского филина, которого пару раз с охоты приносил Колодзейский, но вряд ли оно чем-либо ему помогло. Граф разве что ухмылялся, явно не доверяя чудодейственности подобной дичи.

Возвращаясь к причине его недуга, дело обстояло следующим образом. Перед Рождественским постом по новому стилю Юзеф Потоцкий решил взять своих обоих сыновей, Яна и Северина, на заячью охоту.