Черный Феникс Чернобыля

Впрочем, по сообщению Северина Потоцкого моей пра-пра-прапрабабке Анне Габриэле фон Шмерфельд (урожденной фон Кёльн), когда та спросила его о главном лейтмотиве второй редакции знаменитого романа Яна Потоцкого, в завершении произведения речь должна была идти о зеркале: первая редакция от 1804 года, получившаяся увлекательным бульварным сочинением с альковными сценами, не удовлетворила автора, решившего насытить его повествование философско-мистическим содержанием, но до конца так и не осуществившего своего замысла. Это уникальное металлическое зеркало, искусно сработанное из сплава алхимических золота и серебра, сохраняющееся на земном плане, могло отражать вечное рождение в бесконечности обоих Ликов и незримое присутствие третьего. В своих сияющих кругах на идеально гладкой поверхности оно одновременно показывало прошлое, настоящее и будущее. Именно оно, а не столько выточенная графом пуля, затем его и поразившая, и является истинным седым металлом Яна Потоцкого, не только ослепляющим всякого человека, но и способным открыть врата познания для посвященного, который тогда пересечет порог разумения. Совершенно понятно: это зеркало не что иное, как легендарный стол царя Соломона, спрятанный либо в катакомбах Толедо, либо в южных предместьях некогда готской столицы, откуда путь лежит на Сьерра-Морену и Гранаду. Тем не менее, аллюзия на зеркало возникает в последних главах незаконченного романа, когда Альфонсо ван Ворден разрабатывает золотую жилу, принадлежавшую маврскому роду Гомелес. Во-первых, золото Гомелесов говорит о сокровищах царя Соломона. Во-вторых, произведя смысловую деконструкцию фрагментов романа, мы вправе предположить, что граф Потоцкий, будучи любителем литературных шарад и мистификаций, зашифровал данные об этом мировом зеркале в имени рода Гомелесов и положении двух повешенных братьев. В-третьих, Ян Потоцкий замышлял описать 92 дня в своем романе – вынужденный трехмесячный отпуск Альфонсо ван Бордена из-за превратностей в Сьерра-Морене по дороге в свое воинское подразделение, т. е. 31 день + 30 дней + 31 день = 92 дня, но описал в редакции от 1810 года лишь 62 дня, тогда как в польской версии романа от 1847 года (Лейпцигское издание) переводчика Эдмунда Хоецкого имеет место 66 повествовательных дней. Впоследствии, в связи с утратой французских оригиналов обеих редакций от 1804 и 1810 гг., все основывались на польском тексте Хоецкого, исправленном и доработанном польской академией уже в бытность Польской Народной Республики. Это касается и двух русских переводов «Рукописи, найденной в Сарагосе» – Александра Голембы (М.: Наука, «Литературные памятники», 1968 год) и Дмитрия Горбова (М.: Художественная литература, 1971 год), притом, что второй перевод, бесспорно, более совершенный в эстетическом и языковом отношении. Но обо всем по порядку.

Режиссер Сергей Параджанов

Фамилия Гомелесов происходит из Гранады, являясь одной из самых благородных из числа 32 многочисленных сарацинских и берберских семейств этого города, среди которых Зегри, Абенсерраджи (Абенсерраги), Альсенабезы, Альморадесы, Абидбары, Редуаны, Гаузулы и др. Вообще, считается, что город Гранада на юге Пиренейского полуострова возник в период заката античности и начала средневековья как поселение евреев диаспоры (Сефарад), принесших с собой семена граната, на месте древней финикийской колонии Илиберры, известной еще с V столетия до н. э. Когда в 711 году на Пиренеи вторглись мавры, то обнаружили в этом еврейском городе обилие гранатовых деревьев, дав ему свое наименование: «Гарната аль-Яхуд» (Гранаты евреев). Род Гомелесов оказался, пожалуй, чуть ли не самым первым, прибывшим в стане арабских завоевателей и поселившимся в Гранаде, а позднее породнившимся с местными евреями, на что есть весьма прямые указания в «Рукописи, найденной в Сарагосе». Считается, что 25-й и последний арабский эмир Гранады Боабдиль (1459–1497), возглавлявший ополчение Феса в Марокко, был убит при осаде этого города войсками марокканского императора представителем семейства Гомелесов.

Аль-Муканна, хоросанский пророк VIII столетия с лицом под покрывалом