Черный парусник

– Эйд, да захлопни ты уже свою поганую пасть!!!

Истеричный возглас Фанабер вернул его в реальность. Быстро спрятав перстень, Флинн взволнованно посмотрел на девушку. Он моментально поднялся на ноги и подошел к ней, но не очень близко: так, чтобы она слышала его, но все же не смогла дотянуть до него когтистые пальцы.

– Фанабер! Эй, Фанабер! – пытался докричаться до нее Флинн. – Повтори то, что сказала!

Но одержимая вела себя так, словно он был пустым местом. Быстро сообразив, что нужно делать, чтобы привлечь внимание Фанабер, Флинн достал из внутреннего кармана куртки заколку-бабочку, которая вызывала у девушки какой-то нездоровый интерес, сравнимый с настоящей манией. Это сработало: Фанабер отняла руки от ушей и, замерев, огромными глазами уставилась на заколку.

– Красота-а-а… – прошептала она и, встав на колени, попыталась дотянуться до нее, но белый глаз на ее ошейнике засиял ярче: Хебель не позволила одержимой сдвинуться с места. – А-а-а!!! Отпусти, мерзкая звезда! – крикнула она, вытянув обе руки вперед.

Ее пальцы то сжимались, то разжимались, и Флинну представилось, что перед ним свирепая росомаха.

– Фанабер, быстро повтори то, что сказала!

Он медленно водил перед ее глазами заколкой, будто гипнотизируя.

– А что я сказала? – процедила Фанабер сквозь зубы, стараясь схватить желанную вещицу.

– Ты назвала одно имя: Эйд. Я не ослышался? – спросил Флинн.

– Не знаю, может, и назвала, а может, и нет, – прорычала Фанабер, когда он отвел заколку подальше от нее. – Верни! Быстро верни эту прелесть!

– Верну, если ответишь на мой вопрос.

Флинн повернул заколку-бабочку так, что ее синие крылья отразили свет Хебель, из-за чего глаза Фанабер стали как блюдца. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, а руки напряглись так, точно мышцы окаменели.

– Изверг! Изве-е-ерг!!!

– Ответь! – потребовал Флинн.

Красивое лицо Фанабер исказилось, и, вцепившись в ошейник, она попыталась его снять, но у нее ничего не вышло.

– Хебель, помоги мне, – обратился Флинн к белой звезде, которая сияла позади одержимой.

Хебель на мгновение засияла чуть ярче, безмолвно давая понять, что да, она сделает все, что в ее силах.

– Можешь немного сжать ошейник нашей строптивой Фанабер? – попросил он.

Флинн прекрасно осознавал, что поступает жестоко, но другого выбора у него не было: Фанабер понимала только грубую силу.

– Ах ты, тварь! – прохрипела одержимая, схватившись за ошейник. – Я тебя уничтожу!

– Да, конечно, – спокойно проговорил Флинн. – Только сначала скажи, откуда знаешь Эйда.

– Я не знаю никакого Эйда! – выплюнув черную слюну, ответила Фанабер.

– Врешь. Ты не просто так назвала его имя. – Он сощурился. – Ты слышишь его смех, верно? Ты слышишь, как смеется Безумный?

– Ни черта я не слышу! – зарычала она.

– Хебель, – не сводя глаз с одержимой, произнес Флинн, – сделай ошейник туже.

Фанабер вся напряглась, открыла рот, похожий на бездну, и начала страшно и протяжно хрипеть, как умирающее животное.

– Х-х-х… – только и смогла выдавить она.

– Что? Повтори, я не расслышал. – Он немного повернул голову и приставил ладонь к уху. – Ты все-таки хочешь ответить на мой вопрос, да?

Флинн не знал, откуда у него вдруг взялось столько хладнокровия. Он будто превратился в ледяную глыбу: в его сердце не нашлось ни капли жалости, которую можно было подарить Фанабер. Наверное, он настолько устал от всего происходящего, что больше не мог разбрасываться эмоциями направо и налево.

– Х-х-х… х-х-хва-а-атит…

– Если ты скажешь, откуда знаешь Эйда, все прекратится, – сказал Флинн и вздохнул. Ему так хотелось пойти в свою комнату, упасть на кровать и забыться сном.

– Он… он… – прошептала Фанабер и закатила глаза.

– Хебель, отпусти ее, – произнес Флинн. – Пусть немного кислорода поступит в ее мозг, может, память к ней вернется.

Металлический ошейник щелкнул и расширился. Фанабер тут же сделала резкий глоток воздуха и, вытянув перед собой руки, упала на четвереньки. Она долго кашляла, и едкая слюна, капавшая из ее рта, прожигала пол. Когда же наступила тишина, Флинн в который раз задал свой вопрос:

– Расскажи об Эйде. Как вы с ним познакомились?

Фанабер подняла полные ненависти глаза и медленно ответила:

– Все одержимые знают друг друга.

Ядовитая улыбка расколола ее фарфоровое лицо, точно трещина.

– И снова врешь, – не отрывая пристального взгляда от Фанабер, сказал Флинн.

Он понимал, что это вполне могло быть правдой (почему бы и нет?), но внутренний голос кричал ему, что она многое недоговаривает. Поэтому Флинн с бесстрастным лицом решил делать вид, будто сразу раскусил ее.

– У вас с ним явно особые отношения. Вряд ли бы ты запомнила имя обычного одержимого. Сколько их было за все время? А? Тысячи? – Он присел на корточки. – Нет, Эйд для тебя не просто знакомый. Вас что-то связывает.

– Нас связывает лишь то, что мы оба отринули смерть! – засмеялась она, оскалив зубы, испачканные черной слюной.