Черный плащ немецкого господина

С Борькиным никто не мог справиться. Приходил когда вздумается, уходил, когда хотел. Но все над ним тряслись — как же, мастер, золотые руки! И в пятницу он это доказал, ювелирно собрав, наконец, воедино конструкцию аппарата. Ушел поздно, и унес с собою ключ от мастерской. А утром в понедельник, прождав под дверью два бесценных утренних часа, которые мог провести с куда большей пользой, Павел понял, что пора наводить порядок. Ему надоело подстраиваться под график Борькина, точнее, под его настроение. И очень хотелось закончить работу к Новому году. Даже не из-за денег, а просто потому, что он должен был ее закончить, раз обещал. Он ходил по коридору, пытаясь успокоиться. Но не получалось. Раздражение только усиливалось. В работе должны быть порядок и дисциплина. И если полагается начинать рабочий день в восемь, все в восемь должны быть на месте. И не прохаживаться туда — сюда, а находиться на своем рабочем месте и выполнять свое задание. Потерять два часа! Когда руки чесались поскорее взяться за работу. Немыслимо! По мере того, как стрелки часов подбирались к десяти, Павел свирепел все больше и больше. Нет, пора положить этому конец. Раз и навсегда.

Борькин явился в половине одиннадцатого, и по блеску глаз было ясно, что по пути он уже принял. Разъяренный Павел встретил его у входа. Не ответив на приветствие, протянул руку.

— Ключи.

Борькин пошарил в кармане брюк.

— Да, я случайно, их унес, Павел Петрович. С кем не бывает.

Павел отнял ключи и открыл дверь, чтобы впустить рабочих.

— А вы — в бухгалтерию, — кивнул Борькину.

— Это зачем еще? — удивился тот.

— За расчетом, — объяснил Павел. — Вы уволены.

— Ты, что, охренел? — не поверил Борькин, переходя на «ты». — Меня? Увольняешь?

— Вот именно.

— И за что, позволь узнать? — Борькин прищурился.

— За прогулы и систематические опоздания. Здесь — надо — работать, — произнес раздельно.

— А вот я сейчас к Неверскому схожу, — пригрозил Борькин. — Посмотрим, кто из нас здесь работать останется.

— Давай. Он в курсе и ждет, не дождется встречи с тобой.

Полный жажды справедливости, Борькин, покачиваясь, но решительным шагом направился к лестнице. Когда он скрылся из вида, Павел зашел в комнату и позвонил Неверскому.

— Кого, кого ты уволил? Борькина? — не поверил Неверский. — Это же лучший сборщик!

— На хрен этот пьянчуга нужен, день работает, три гуляет.

— Да он за день делает то, что другие и за неделю не сделают! А сколько всего придумывает? Давай извиняйся, и чтобы Борькин снова был в цеху, — распорядился Неверский.

— Тогда он пусть здесь и командует, — холодно произнес Павел. — А я подыщу себе другое место.

Вот сморозил… Где он такую работу найдет? Но отступать было нельзя. Или он или Борькин.

Неверский немного помолчал.

— Черт с тобой, оставляю этот вопрос на твое усмотрение, — сказал, наконец. — Но если не найдешь мастера и не закончишь работу к Новому году, точно с Борькиным местами поменяешься.

— Я тебе пять таких мастеров найду, если ты повысишь рабочим оклад вдвое.

Неверский еще немного подумал.

— Ладно, согласен. Ну, ты крут, — в голосе появились уважительные нотки. — Честно говоря, не ожидал, что ты способен на такие…решительные действия.

— На производстве должна быть дисциплина.

— Ты прав, прав. Только — вздохнул Неверский, — у нас же все почти поголовно пьют.

— Я и сам пью, но в свободное от работы время, — Павел был непреклонен. — Борькина надо уволить. Чтобы на других плохо не влиял. Да и некоторых других я бы тоже…

— Ладно-ладно, сам там разбирайся, — сдался Неверский. — У меня тут своих забот полон рот. Но за прибор отвечаешь.

Борькин на работе больше не появился. Даже за вещами своими не пришел. Павел попросил Шевченко, одного из рабочих, с которым гордый Борькин поддерживал дружеские отношения, собрать его инструменты, рабочую одежду из шкафчика и отнести Борькину домой. На следующий день поинтересовался, отнесли ли? Шевченко бросил на него недобрый взгляд.

— Отнесли, Павел Петрович, — ответил за него кто-то другой.

Павел не рискнул спросить, все ли с Борькиным в порядке. Очень уж враждебный вид был у Шевченко. Запил, наверное, Борькин. И получается, что вроде бы он, Павел, тому причина. Хотя причина пьянства Борькина в нем самом. И причина его увольнения кроется там же. Если бы не пил, кто бы его уволил, мастера с золотыми руками?

Когда Павел уходил из цеха, за его спиной перешептывались.