Черный плащ немецкого господина

А потом он заметил, что рабочие стали называть его на «вы». То ли побаиваться стали, то ли больше уважать. Он склонен был думать, что стали уважать. Во всяком случае, после истории с Борькиным на работу никто не опаздывал. И в цеху стало чище, как он того и требовал. Ну, а то, что при нем перестали скабрезные анекдоты рассказывать и поддевать его, как в первые дни, так это же только хорошо, решил он. И то, что все разговоры смолкали, стоило ему подойти, почему-то оставляло равнодушным. В другие времена его может быть, это бы и задело, но в другие времена он сам был одним из них, а сейчас должность обязывала быть другим. Чтобы чего-то достичь, надо было стать другим. И он стал. Потому что понял, если не хочешь, чтобы тобой командовали такие, вот, борькины, нужно самому научиться ими управлять. Нужно уметь проявить характер, уметь настоять на своем. Но все эти мысли шли как бы вторым планом.

Его сложные взаимоотношения с женщинами, вот что действительно волновало. И как-то не верилось, что все это происходит с ним, с еще недавно никому не нужным Пашкой-охранником.

Майя — Элеонора. Элеонора — Майя.

С Майей все только начиналось. То есть, он надеялся, что это так, он хотел так думать. В последнее время он почему-то стал нравиться женщинам. Забежав на днях в плановый отдел, услышал вдруг, как толстушка у окна сказала шепотом сидевшей позади соседке: а этот новенький инженер очень даже ничего. Ага, откликнулась та, я бы с таким в сауну сходила… и обе захихикали. Он сделал вид, что ничего не слышит. А выйдя в коридор, подумал запоздало, что надо было обернуться и сказать, так в чем же дело, давайте и сходим. Не научился еще быстро реагировать. Вряд ли дело было в его внешности, он и раньше носил такую же стрижку и также брился по утрам, ни усов, ни бороды не отращивал. Разумеется, одеваться стал лучше, но и это, пожалуй, не главное. Поломав голову над всем этим, пришел, в конце концов, к заключению, что причина внезапного женского интереса к его персоне — его новый статус. То, что он работает инженером в престижной частной фирме. Работает в такой фирме, значит, голова есть, устроен, не говоря уж о том, что должность такая обычно хорошо оплачивается.

Были признаки того, что и Майе он не совсем безразличен. Хотелось так думать. А что, если он нравится другим, почему не может понравиться Майе? Пригласить бы ее куда-нибудь. Согласится, значит есть надежда на более близкие отношения. Но и тут вклинивалась Элеонора. Они с Майей хорошо знакомы. Не подруги, но какие-то там отношения поддерживают, раз ходят друг к другу на всякие юбилеи и дни рождения.

И пора, пора заканчивать с Элеонорой, в сотый раз сказал себе. Вот прицепилась! Нет, она, конечно, умеет доставлять удовольствие, но слишком дорога плата. После каждой встречи с ней он несколько дней жил как на вулкане, в напряжении, в ожидании неприятностей. Потом немного успокаивался — до следующей встречи. Но ведь выплывет все наружу рано или поздно, такое нельзя скрывать до бесконечности, город небольшой. И потом, его, помимо страха, что все откроется, царапала время от времени мысль, что он для нее как мальчик по вызову. Сейчас он хотел других отношений. С Элеонорой и выйти никуда невозможно…

Как от нее отделаться? Она поджидала его после работы, подстерегала, как охотница добычу. А эти ночные звонки! Как будто проверяла, нет ли кого в его квартире, куда он ее не приглашал. Иначе, зачем звонить? Говорить им абсолютно не о чем. Если она бывала трезвой, то начинала с жалоб, что ей очень одиноко. Хотя, как это может быть, что прожив в городе всю жизнь, она не обзавелась подружками и приятельницами? С кем-то же она ходит по магазинам, покупая одежду — гардеробная у нее как небольшой магазин. Опять же, если она приглашала гостей, то и ее приглашали в гости. Если же Элеонора звонила пьяной, то несла такое, от чего вяли уши. Тогда он старался от нее побыстрее отделаться. Говорил, что сейчас занят, и поскорее вешал трубку.

Но на этот раз позвонил ей сам. По телефону было легче сказать то, что хотел.

— Думаю, нам не нужно больше видеться, — сказал, стараясь, чтобы голос его звучал как можно тверже.

— Что, появился кто-то поинтереснее? — ядовито поинтересовалась она, нисколько не удивившись его заявлению.

— Мне нужны нормальные отношения…

— А у нас ненормальные? — она деланно рассмеялась. — Или ты голубой?

— Мы с тобой и выйти никуда не можем. Все наше общение исчерпывается постелью.

— И что, тебе плохо со мной в постели?! Как-то не заметно было, что тебе не нравится!

— Мне надо устраивать свою жизнь. Ведь ты не собираешься оставить свой дом и переселиться в двухкомнатную квартиру?

— Коварный вопрос, — усмехнулась Элеонора. Помолчала. — Ладно. Устраивай. Я мешать не буду. Но давай встретимся в последний раз, устроим проводы…

— Нет, — он собрал всю свою силу воли, чтобы сказать это «нет». — И очень прошу, не звони больше ночами.

— Потому что ты теперь не один? Правильно я поняла?

— Абсолютно. Я… я теперь не один.