Черный плащ немецкого господина

Как и многие другие молодые пары, они с мужем вначале снимали квартиру, а точнее, квартиры — кочевали с места на место, в поисках более удобного, более дешевого жилья. Но для них везде было дорого, — откуда деньги у вчерашних студентов? И их стало еще меньше после того, как Майя родила сначала первого, а потом второго, незапланированного, ребенка, и бросила работу. Переехали к его матери. Вначале все было более-менее, свекровь приняла даже радушно. Ее, вечно занятую на службе вполне устраивало, что кто-то стал помогать делать домашнюю работу. Но вскоре, когда она вышла на пенсию, ситуация изменилась. Двое маленьких детей, это не каждый выдержит. Одно дело, когда видишь детей только по вечерам, да и то недолгое время, и совсем другое дело, когда они мельтешат перед глазами целый день, орут по ночам и чего-то там постоянно требуют, что-то ломают, пачкают. Хотя обе были личности не скандальные, напряжение нарастало, стали ссориться. А потом и с мужем настоящие скандалы начались. Он все чаще становился на сторону матери, обвиняя ее в том, что она просто лентяйка, не только готовить не умеет, но даже и за собственными детьми присмотреть не в состоянии. И Майя решила, что сделает все, что только сможет, но у них будет своя отдельная квартира.

Как только дети пошли в детский сад, она тут же устроилась на работу. Муж против работы не возражал, но был категорически против того, чтобы она занималась торговлей. Считал, что она дура наивная, и что ее всякий, кто захочет, облапошит. Но где еще можно было зарабатывать так, чтобы хватало не только на еду? Только в торговле. И Майя настояла на своем, стала торговать. Когда она только начинала разворачивать свой бизнес, это ни бизнесом, ни даже делом не называлось. А называлось это в те дни спекуляцией, и те, кто торговал на рынке, были не бизнесменами, а торговками.

— И муж, капитан первого ранга, и его мамочка смотрели на меня с презрением и жалостью, как на идиотку. Такая себе искательница приключений на свою голову — по специальности не работает, детей оставила без присмотра, — с насмешкой в голосе произнесла Майя. — Они были хорошие, надежные, постоянные, каждый день всю жизнь к восьми на службу ходили. Свекровь тридцать лет проработала главным бухгалтером на заводе, от которого потом и следа не осталось, а муж, естественно, в военной части служил.

Скандалы усилились, поскольку рабочий день Майи был от зари до зари, плюс поездки за товаром, то в Белоруссию, то в Польшу, то в Турцию, а толку на первых порах никакого, потому что все заработанное, шло на приобретение нового товара. Вначале она торговала турецкими и китайскими тряпками, но, приглядевшись к рынку поближе, решила, что лучше перейти на продукты. Вещи люди покупают от случая к случаю, а едят каждый день. И, прежде чем перейти на мужскую одежду, около двух лет она торговала продуктами. Сняла помещение на окраине города, и открыла свой первый магазин, чтобы и там по двенадцать часов стоять за прилавком. Муж помогал иногда, товар разгрузить, что-то привезти. Вот только ее вечерняя работа ему активно не нравилась. Ты пойми, объясняла Майя, у меня же вечером самая торговля, народ идет с работы, покупает продукты на ужин, на завтрак. Опять же, водка вечером нарасхват. Он угрюмо соглашался, даже встречать, случалось, приходил. Но не часто, сам поздно приходил. Служба.

Однажды к Майе нагрянула ревизия, засиделись до полуночи. Мобильных не было, да и обычного телефона ни в магазине, ни поблизости оного, позвонить было неоткуда. Потом долго не могли поймать такси. Она пришла домой еще позднее, чем обычно, буквально с ног валясь, а муж открыл дверь и, ничего не спрашивая, с размаху — оплеуху.

— С тех самых пор, дорогой мой, я как-то разочаровалась в семейной жизни, — сказала Майя.

Была в этой самой семейной жизни и еще одна сторона, которая уже сама по себе могла привести к разводу. Образцовый солдат и отец семейства, сильно на службе не переутомлявшийся, исполнял свой супружеский долг по два раза за ночь. И очень не любил презерватив. Он вообще их всячески избегал, они, видите ли, ему удовольствие портили, а потому Майе пришлось сделать несколько абортов.

— Ему минутное удовольствие, а мне после этого на гинекологическое кресло, как на эшафот. Я бы мужчин, у которых жена идет делать первый аборт, заставляла бы смотреть, как она страдает. А если бы он и после этого ставил свое удовольствие выше ее здоровья, просто бы его кастрировала, — сказала она с такой ненавистью в голосе, что Павел поежился.

— Не все такие… — возмущенно начал он, но Майя не дала ему закончить.