Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Мими начала с подробного описания некоторых эпизодов своего брака, которые, как она считала, позволяют взглянуть на Дона иначе. Первый из них относился к 1955 году, когда, вскоре после переезда семьи из Колорадо-Спрингс в Канаду, Дон оказался в вашингтонском госпитале в состоянии, которое, по нынешним словам Мими, было самой настоящей глубокой депрессией. Она сообщила, что впоследствии, в период их жизни в северной Калифорнии, у него случилось что-то вроде приступа паники. Дочери и так видели, что в последние годы Дон по большей части сидит дома, угнетенный целой серией обрушившихся на него болезней. А теперь Мими говорила, что всю жизнь он страдал еще и клинической депрессией.

Ни Линдси, ни Маргарет не поверили ей, по крайней мере сначала. Это выглядело очередным отвлекающим маневром матери, своего рода дымовой завесой, призванной отвести критику от нее самой и, возможно, даже намекнуть на то, что в психическом нездоровье мальчиков виновата наследственность Дона. Однако, сами того не желая, сестры стали думать о своем отце несколько иначе. А вдруг посттравматическое стрессовое расстройство военных лет стало определяющим во всем, что делал отец в период их детства? Не передались ли его собственные психологические проблемы мальчикам? И самый удручающий вопрос – мог ли Дон быть источником агрессивности, кульминациями которой стали поступки Дональда с Джин, Брайана с Нони и Джима с Кэти, сыном и ими самими? В течение многих лет в центре внимания Маргарет и Линдси находилась мать и все, что она делала и не делала. Теперь появились новые вопросы, которые им и в голову не приходило задать.

Еще более неожиданным для сестер стало следующее сообщение матери. Мими сказала, что до инсульта у отца было много других женщин, по ее подсчетам, как минимум шесть. Первая из них появилась в Норфолке сразу после войны, когда Дон бороздил Атлантику на корабле «Джуно». Мими рассказала Маргарет и Линдси, что в одно из плаваний должна была отправиться и она вместе с малышами Дональдом и Джимом, но не смогла. Именно в том плавании Дон и познакомился с женой старшего офицера и закрутил роман. Этого не произошло, если бы Мими отправилась в то плавание. По ее словам, впоследствии она обо всем узнала, и Дон перевелся из Норфолка. Однако он был не из тех, кто способен вечно сдерживаться.

Такое поведение отца стало сюрпризом для обеих сестер. Но, странным образом, это новое представление о нем заполнило пробел в их понимании отношений между родителями. Многое из того, что они видели в родительском доме, теперь выглядело яснее. Например, то, что на пике карьеры у Дона всегда был несколько отсутствующий вид. И эти вечеринки в ресторане Crockett’s, где соседские жены называли отца Ромео. Чем больше Маргарет и Линдси об этом думали, тем лучше объяснялось многое из происходившего в их детстве, возможно даже, и стремление матери к безупречному порядку в доме.

Мими рассказывала все это, чтобы продемонстрировать дочерям, что Дон обычный, а не идеальный человек, точно так же заслуживающий критического взгляда, как она сама или любой другой. Но теперь девушки хотели лучше понять Мими. Почему она все же осталась с Доном? Потому что хотела или потому что с таким количеством детей у нее не было выбора? Почему она соглашалась зависеть от милостей мужа, когда сам он имел полную свободу поступать, как хотелось?

Маргарет вспоминала написанную матерью картину, которая теперь хранилась у Линдси. На ней изображен Пиноккио на веревочке, зажатой в изогнутом клюве ястреба. Для Маргарет картина стала явной метафорой истинных чувств ее матери, вынужденной воспитывать дюжину детей, пока муж находился где-то еще. Маргарет задавалась вопросом, не являются ли черты, которые она приписывала матери – неготовность жить тем, что есть, или невосприимчивость, – на самом деле больше свойственны отцу. О Мими можно говорить что угодно, но она никогда не самоустранялась. Она никогда не оставляла попыток.

Глава 32

1998

Медицинский центр Колорадского университета, Денвер, штат Колорадо

В 1990-х годах большинство живших в Колорадо членов семьи Гэлвин (Мими с Доном, Линдси, Маргарет, Ричард, Майкл, Марк и больные Дональд, Джо, Мэтт и Питер) неоднократно приезжали в Денвер на длительные обследования в лаборатории Роберта Фридмена. Иногда у него была возможность поговорить с ними о направлении своих исследований, и как минимум Линдси понимала, о чем идет речь, когда он рассказывал о сенсорной фильтрации, восприимчивости и затруднениях мозга шизофреника с обработкой информации. Она вспоминала, как временами кто-нибудь из братьев болезненно реагировал на то, что воспринималось как фоновый звук, например, жужжание вентилятора.