Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Представить себе, что риск настолько же невелик, как у любых других людей, было трудно, но именно это и сказал Фридмен. А что насчет гена, связанного с шизофренией, который только что открыл его коллектив? Доктор исписал целую лекционную доску, чтобы объяснить, как данные, полученные от семьи Маргарет, помогли установить проблемную область в хромосоме. И это генетическое нарушение нельзя использовать для прогнозирования шизофрении, сказал он. Оно способно лишь указывать на то, что нужно лечить в случае ее появления. Кроме того, у ученого появилась неплохая идея, как это делать.

Открытие Фридмена случилось не в вакууме. Исследования мутаций других генов в других хромосомах вели десятки других ученых. К 2000 году было выявлено как минимум еще пять проблемных зон, и в будущем это количество только возрастало.

Тем не менее, выделяли особые отношения альфа-7-рецептора с никотином. Лучше всех это чувствуют заядлые курильщики: никотину свойственно резко усиливать действие ацетилхолина, который необходим для функционирования этого рецептора, и курильщикам (то есть альфа-7-рецепторам их головного мозга) нравится такое усиление. Именно поэтому курильщик чувствует, что сигарета помогает на некоторое время сосредоточиться или успокоиться. Фридмен задумался, не по этой ли причине многие шизофреники, в частности Питер Гэлвин, курят без передышки? Возможно, никотин дает им некоторый отдых от их навязчивых идей, пусть и очень кратковременный. Если у ученого получится симулировать такой эффект в лабораторных условиях, усилить, упаковать и раздать всем больным шизофренией, то не будет ли это более эффективным и менее вредным средством снятия симптомов болезни, чем аминазин?

Для начала Фридмену нужны были дополнительные доказательства. В 1997 году он провел эксперимент: давал больным шизофренией никотин, обычно в виде больших количеств жевательной резинки типа «Никоретте», затем делал электроэнцефалограмму мозга во время теста с двойным щелчком. Действительно, шизофреники, прожевавшие по три пластинки никотиновой жвачки, проходили тест с блестящими результатами. Они реагировали на первый звук и не реагировали на второй, точно так же, как и люди, не страдающие шизофренией. С прекращением действия никотина этот эффект пропадал, и тем не менее Фридмен был ошеломлен.

Его опыты восхитили многих коллег. В частности, Ричард Уайетт, бывший начальник Линн ДеЛизи в Национальном институте психиатрии, назвал эксперимент с никотиновыми жвачками «важным и впечатляющим», а перспективы никотина «интуитивно очень заманчивыми». Тогда Фридмен сделал ставку на никотин. Он решил разработать препарат, который будет воздействовать на альфа-7-рецепторы примерно так же, как никотин, только лучше, то есть давать шизофреникам передышку от навязчивых состояний не на минуты, а на часы и даже на дни. Он получил финансирование на испытания препаратов от Национальной ассоциации исследований шизофрении и депрессии (ныне известной как Фонд исследований мозга и поведения) – некоммерческой организации, являющейся аналогом Американского общество по борьбе с раком в области психических заболеваний. «Мы думали, что у нас получится создать своего рода усовершенствованный никотин», – говорит Фридмен.

Исследователь обнаружил натуральное вещество под названием анабазин, имитирующее действие никотина. Один ученый из Флориды синтезировал его в лабораторных условиях без ясного понимания возможностей применения этого препарата. Он сказал Фридмену, что десять лет ждал, когда к нему обратится кто-то вроде него. Фридмен разарботал лекарственное средство DMXBA и начал его испытывать. В тестах с двойным щелчком оно действовало так же, как никотин. А его двойное плацебо-контролируемое исследование группы больных шизофренией в 2004 году дало совершенно выдающиеся результаты. Одна из испытуемых, получивших настоящее лекарство, а не плацебо, сказала Фридмену, что никак не могла закончить написание рассказа, но теперь может сосредоточиться и сделать это. Другой испытуемый сказал: «Я не слышу эти голоса». Мать третьего сказала Фридмену, что сын впервые в жизни воспринимает окружающее – радуется, наблюдая за скачущим по двору кроликом, и не погружен в свои галлюцинации.

Не прошло и года, а несколько фармацевтических компаний уже упорно работали над созданием собственных версий этого препарата. Покупать патент, уже очень давно принадлежавший Флоридскому университету, они не стали: ни одной компании не нужен патент, срок действия которого истекает через считаные годы. «Особого финансового смысла использовать препарат, который мы применяли в клинических испытаниях, не было, так что им пришлось браться за разработку собственных», – говорит Фридмен.