Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

В сложившейся ситуации Нэнси никак не подходила на роль желанной собеседницы для Мими. Один звук ее бодрого и звонкого голоса звучал эхом прежней жизни и казался почти издевательским. Полеты на личном самолете Нэнси и Сэма в Солт-Лейк Сити или Санта-Фе… К такой жизни Мими уже больше не вернется, теперь это суждено кому угодно, только не ей.

Однако оказалось, что Нэнси именно тот человек, который был нужен именно в данный момент. Она спросила у Мими, как ее дела, и та впервые дала слабину. Мими сделала нечто совершенно невообразимое для себя: разрыдалась во время телефонного разговора с женщиной, которую и подругой-то назвать могла с большой натяжкой.

Нэнси нельзя назвать слишком эмоциональным человеком. При этом она умела использовать состояние своего мужа для избавления от проблем.

«Тебе надо убрать из дома своих девочек, – сказала Нэнси. И продолжила, легко и просто, как будто делая заказ в бюро обслуживания: – Отправляй Маргарет ко мне».

Мэри Гэлвин понимала, что показывать свои чувства ей нельзя. После всего случившегося мать впадала в истерику, стоило только кому-то из дочерей проявить несдержанность.

Однако когда сестра Маргарет, единственный человек в доме, которого Мэри могла считать другом, засобиралась в дорогу, она расплакалась громче и безутешнее, чем когда-либо в жизни. Мэри была в таком смятении, что родители испугались сцены расставания сестер в доме Гэри и не позволили ей поехать с ними.

В один из январских дней, который навсегда врезался в память, Мэри стояла на крыльце дома на Хидден-Вэлли и плакала навзрыд, наблюдая, как родители увозят сестру. А ее бросили с Дональдом и Питером. Оставался еще и третий брат, Джим, по мнению родителей, вроде бы готовый предоставить ей убежище. Но уже тогда Мэри в глубине души понимала, что это не так. Она чувствовала себя покинутой, беспомощной и брошенной на произвол судьбы.

Часть II

Глава 18

1975

Национальный институт психиатрии, Вашингтон, округ Колумбия

Нередко случались дни, когда Линн ДеЛизи казалось, что она находится не в том месте и не в то вовремя, что наука не для нее и что она совершила глупость, решив когда-то посвятить ей жизнь. Однако, наверное, самым худшим для нее стал день, когда ей сообщили, что она может довести до безумия собственных детей.

Такое предупреждение она получила не от кого-то, а от детского психиатра из Национального института психиатрии, считающегося ведущим американским научным центром в своей области. Он упомянул об этом вскользь на лекции. ДеЛизи, одна из немногих женщин в аудитории, проходила первый год стажировки в психиатрическом отделении вашингтонской больницы Сент-Элизабет. А еще она была единственной матерью – двое ее малышей в данный момент находились дома под присмотром няни. Как специалист по семейным отношениям, лектор Теодор Лидз из Йельского университета усматривал связь между психическим нездоровьем, точнее шизофренией, и ростом числа работающих женщин. Он сказал стажерам, что в первые два года жизни ребенка мать обязана постоянно находиться с малышом и ухаживать за ним.

ДеЛизи не могла избавиться от ощущения, что это говорят непосредственно в ее адрес. Из всех матерей пригородного района она была единственной, кто оставлял детей с няней и уезжал на работу в Вашингтон. Разумеется, супруг тоже работал, но приспосабливаться к совмещению работы и родительских обязанностей пришлось именно ей – чтобы избежать ночных смен, Линн договорилась об увеличении срока своей стажировки по сравнению с обычным.

Все остальные стажеры-первогодки промолчали, а ДеЛизи принялась возражать и потребовала доказательств. «А есть какие-то подтверждающие данные? Хотелось бы посмотреть на фактический материал», – сказала она.

Но подтверждающих данных у лектора не было. Он ссылался не на научные исследования, а на Фрейда.

В течение нескольких следующих недель ДеЛизи не оставляли мысли о том, что основой уверенности этого психиатра послужили не подтвержденные экспериментальные данные, а отдельные случаи и стереотипы. В результате лекция Теодора Лидза задала направление деятельности ДеЛизи на многие годы вперед. В эпоху двух диаметрально противоположных подходов к лечению шизофрении – психотерапевтического и медикаментозного – ДеЛизи выбрала третий путь: поиски доказуемых неврологических причин этого заболевания.