Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Линн читала все, что могла найти по теме биологии шизофрении, и постоянно встречала одно и то же имя – Ричард Уайетт. Он был сотрудником Национального института психиатрии, нейропсихиатром, изучавшим последствия психических заболеваний для головного мозга человека. Лаборатория Уайетта располагалась отдельно от остальных корпусов института в старинном здании из красного кирпича на территории больницы Сент-Элизабет. Там было достаточно места для размещения пациентов с целью долгосрочных исследований. В 1977 году, ближе к окончанию своей стажировки, ДеЛизи зашла к Уайетту обсудить возможность своей научной специализации. Он не проявил особого энтузиазма по этому поводу, сказал, что подумает, и уточнил, что вообще-то обычно набирает себе сотрудников из Гарварда. Кроме того, ему не верилось, что мать двоих малышей сможет справиться с требованиями, предъявляемыми к работе.

На этот раз ДеЛизи не злилась, она просто чувствовала удрученность. Несмотря на увеличенный период стажировки, она работала изо всех сил, чтобы выполнить программу в обычные сроки. Она была ничуть не хуже любого мужчины, хоть из Гарварда, хоть откуда-то еще. У скольких мужчин-сотрудников Уайетта есть дети? Кто-то когда-то этим интересовался?

Наставники ДеЛизи не понимали, что ее так расстраивает. Если она действительно хочет изучать шизофрению, то почему бы ей не провести последний год своей стажировки в Чеснат Лодж?

Однако Линн ждал сюрприз, ставший импульсом для всей ее дальнейшей карьеры. Уайетт обратился к ней с предложением. Он сказал, что если Линн хочет, то может завершить свою стажировку годом работы в его лаборатории. Он получает дополнительного работника бесплатно, так что обузой она никак не станет. Если Линн проявит себя достаточно хорошо, то через год станет научным сотрудником Уайетта. Он ничего не гарантирует, но попробовать она может.

«Я запускаю вас через черный ход, если угодно», – сказал Уайетт.

На трех этажах красного кирпичного здания располагались отделения биохимии мозга, невропатологии и электрофизиологии, лаборатория сна, лаборатория, в которой сотрудники проводили посмертные исследования головного мозга, и даже лаборатория, в которой животным делали экспериментальные пересадки мозговой ткани. В первую очередь Уайетт хотел выделить биохимические факторы шизофрении: тромбоцитарные и лимфоцитарные маркеры и серопротеины, которые могут инициировать психозы и бредовые состояния. В распоряжении ученого было научно-исследовательское отделение с палатами для десяти-двенадцати пациентов, направленных из разных уголков страны для участия в испытаниях экспериментальных лекарственных терапий. Этих пациентов наблюдали научные сотрудники, такие же, как ДеЛизи.

Работники Уайетта в полной мере использовали преимущества новой на тот момент технологии компьютерной томографии для поиска аномалий головного мозга у больных шизофренией. Этим ученым уже удалось обнаружить такое количество визуальных свидетельств болезни в головном мозге человека, что многие были готовы полностью отказаться от идеи влияния среды на развитие этого заболевания. В 1979 году коллектив Уайетта опубликовал исследование, показавшее, что у больных шизофренией больше спинномозговой жидкости в желудочках головного мозга – в тканях лимбической системы, в которой расположены миндалевидное тело и гиппокамп. Помимо прочего эта часть мозга отвечает за ориентацию человека в пространстве. Чем больше объемы желудочков, тем более резистентными были пациенты к нейролептикам вроде аминазина. Таким образом, обнаружилось еще одно доказательство физических причин заболевания. Один из соавторов этого исследования, психиатр больницы Сент-Элизабет Э. Фуллер Торри, заметил: «Если хотя бы одну из таких болезней можно было бы отнести на счет плохих родителей, мы оказались бы в ужасной беде».

Единственной проблемой стала невозможность определить, являются ли увеличенные желудочки причиной или следствием – то есть врожденной патологией или состоянием, вызываемым болезнью, а возможно, даже одним из побочных эффектов медикаментозного лечения. ДеЛизи подумала, что здесь ключевую роль может сыграть генетика. Однако трудность с изучением генетики шизофрении состояла в том, что большинство специалистов считали это занятие не более чем зондированием почвы. Шизофрения походила на рак или болезнь Альцгеймера, и было очевидно, что она обусловлена деятельностью не одного, а скорее нескольких десятков генов. Это делало болезнь слишком сложной для генетического анализа, особенно с учетом несовершенства технологий того времени. Поэтому в лаборатории Уайетта сосредочились на более доступных методах – МРТ (магнитно-резонансная томография), КТ (компьютерная томография) и недавно появившейся ПЭТ (позитронно-эмиссионная томография). Так что в течение некоторого времени ДеЛизи занималась и этим.