Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Линн захотела стать врачом еще в детстве, прошедшем в пригородных поселках штата Нью-Джерси. Ее отец, инженер-электрик, долгое время был единственным, кто поддерживал и поощрял эту мечту. Она впервые задумалась об изучении головного мозга и его взаимосвязи с психическими заболеваниями в период учебы в Висконсинском университете, начитавшись о неврологическом действии галлюциногенов. Правда, время для этого оказалось не самым подходящим. Линн оканчивала колледж в 1966 году. Тогда в разгар вьетнамской войны многие из сокурсников-мужчин стремились попасть на медицинский факультет университета, чтобы получить отсрочку от армии. Женщина, подававшая документы на поступление одновременно с ними, изначально оказывалась в проигрышном положении. Зачем давать ей место на медфаке, если любого мужчину, которому будет отказано в приеме, могут отправить на войну?

Тогда Линн пошла обходным путем. Окончив колледж, она устроилась работать лаборантом в Колумбийский университет и поступила в вечернюю магистратуру биологического отделения Нью-Йоркского университета. В библиотеке учебного заведения она познакомилась со своим будущим мужем – аспирантом Чарльзом ДеЛизи. Незадолго до свадьбы Линн поступила в единственное доступное для нее медицинское учебное заведение – Женский врачебный колледж штата Пенсильвания в Филадельфии. Проучившись там год, она попробовала перевестись на один из аналогичных факультетов в Нью-Йорке, где продолжал учиться в аспирантуре Чарльз. В первой приемной комиссии ее спросили, что для нее важнее – дети или карьера. В другой – собирается ли она предохраняться от беременности. В обоих случаях в переводе ей отказали.

Даже муж считал, что ей следует уйти с медицинского факультета и переключиться на менее сложную учебу в аспирантуре. Однако Линн продолжила учиться, не без помощи своего декана – энергичной дамы, постоянно выступавшей за приход в профессию нового поколения женщин. Именно она договорилась с Нью-Йоркским университетом, и Линн приняли на медицинский факультет. В следующем году муж Линн получил ставку научного сотрудника в Йельском университете, и они переехали в Нью-Хейвен. Линн вернулась в свой Женский врачебный колледж и стала ежедневно путешествовать на поезде в Филадельфию и обратно. Когда она забеременела первым ребенком, декан снова пришла на помощь и организовала перевод в Йельский университет на весь последний год обучения.

ДеЛизи окончила медицинский факультет в 1972 году. Пара еще раз переехала к месту работы мужа, на этот раз в Нью-Мексико. Там Линн начала работать врачом общей практики, занимаясь лечением бедных рабочих-иммигрантов. Там же родился второй ребенок. Когда мужу предложили работу в Вашингтоне, Линн стала искать возможности устроиться там на врачом-стажером. «Меня интересовала шизофрения, потому что она – реальное заболевание мозга. Скажем так, это не просто повседневная тревожность, а настоящая неврологическая болезнь», – вспоминает она. ДеЛизи решила, что в непосредственной близости от Национального института психиатрии найдутся люди, которые считают так же.

Чтобы отыскать единомышленников, потребовалось время. Хотя в психиатрическом отделении больницы Сент-Элизабет находилось полно шизофреников, изучать эту болезнь как физический недуг считалось бесперспективным делом, по меньшей мере, с точки зрения руководителей программы стажировки. Налицо была единственная практическая проблема – таким пациентам никогда не становилось лучше. Легче заняться депрессией, пищевыми или тревожными расстройствами – чем-то, где есть хотя бы проблеск надежды на выздоровление, или тем, что иногда поддается лечению традиционными психотерапевтическими беседами.

Существовала и более серьезная проблема – тот самый антагонизм между сторонниками наследственности и среды. Вопреки ожиданиям научными руководителями программы ДеЛизи оказались психоаналитики, а не психиатры-клиницисты. Тем, кто, подобно ей, интересовался шизофренией в ходе стажировки, разрешалось провести третий год в клинике Чеснат Лодж. Больница, некогда служившая опорным пунктом Фриды Фромм-Райхманн, исправно функционировала и находилась всего в нескольких милях езды от Вашингтона. Психотерапевты оттуда по-прежнему считали детский травматический опыт одним из главных факторов развития серьезных психических заболеваний. Равно как и многие из учителей ДеЛизи в больнице Сент-Элизабет.