Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Луиза Силверн помнит свою первую встречу с Линдси в 1984 году. Симпатичная, сдержанная девятнадцатилетняя девушка рассказывала о своей семье и о том, что с ней произошло. История Линдси и детальное описание проведенного в родительском доме детства была, бесспорно, самым травмирующим опытом, о котором ей когда-либо приходилось слышать от пациента. Она помнит, в какое негодование привело ее то, что университетский психотерапевт не поверил Линдси. Силверн всегда считала, что прежде всего нельзя осаживать пациента.

В общественном сознании укоренился некий стереотипный сюжет о травмирующем опыте и психотерапии, в частности после перенесенного ребенком сексуального надругательства. Сперва ребенок не в состоянии говорить об этом, но добрый и отзывчивый психотерапевт постепенно подводит его к прорыву. Родоначальницей этого стереотипа стала доктор Фрид из книги «Я никогда не обещала тебе сад из роз», прообразом которой послужила Фрида Фромм-Райхманн. После того как ребенок выговорился, его травма рассеивается как дурной сон. Пациент исцелился, снял бремя с души и готов снова принимать мир. В книгах и фильмах такой прорыв обычно случается в ходе напряженного горестного вечернего сеанса, на который пациент попадает в результате незначительного кризиса, подтолкнувшего высказать все, что копилось годами.

В случае Линдси этот стереотип оправдал себя не более чем наполовину. В лице Силверн, которую порекомендовала Нэнси Гэри, Линдси нашла профессионального слушателя, чья доброта и отзывчивость действительно создали нужную ей атмосферу безопасности и дружелюбия. Совершенно не соответствовало стереотипу то, как происходил прорыв. Для Линдси скорее это было похоже на то, как постепенно, в ходе упорной регулярной работы с психотерапевтом, просачивается то, что мучило ее годами. Она по-прежнему училась, получала свои пятерки, встречалась с бойфрендами, каталась на лыжах и лазила по горам, но на час, два или три в неделю сбегала от всего, чтобы рассказывать психотерапевту о семейных тайнах. Хотя сеансы длились очень долго, Силверн ни в коем случае не хотела торопить события. В отличие от киношных психотерапевтов, она не стремилась выглядеть явно заинтересованной в конкретном результате каждого сеанса. Такого рода давление может превратить пациента в дрессированного тюленя, прыгающего с тумбы на тумбу в соответствии с ожиданиями врача. Что еще хуже, подобная терапия может стать заново травмирующей.

На первых порах Силверн внимательно слушала Линдси, обращая внимание на то, что ее подавляет, или «фрагментирует», и какие темы заставляют ее полностью закрываться. Фрагментация означает, что человек настолько отгораживается от проблемных элементов собственной личности, что делает их еще более навязчивыми и деструктивными. Задача состояла в том, чтобы помочь Линдси обрести внутренние силы для того, чтобы справиться с этими трудными темами – как выразилась Силверн, «интегрировать» проблемные аспекты внутреннего мира в остальную жизнь, вместо того чтобы отгораживать их.

Разумеется, Линдси хотела двигаться быстрее. Она нуждалась в том, чтобы проблема разрешилась, чтобы кто-то, все равно кто, избавил ее от страданий. В то же время ради братьев и себя самой она хотела узнать от Силверн о причинах психического нездоровья. Могут ли психологическая травма или сексуальное насилие повлечь за собой безумие? Могли ли Питер, Джо или Мэтт оказаться в Пуэбло из-за чего-то, что с ними сделал Джим?

Такое объяснение выглядело довольно правдоподобным. Однако в данном случае в зоне риска оказывалась и Линдси (хотя, конечно, никто из ученых до сих пор не выдвигал предположения об обусловленности шизофрении сексуальным насилием).

Она все еще боялась, что станет психически больной. Силверн предельно ясно объяснила Линдси, сколько мужества ей потребуется, чтобы преодолеть эти страхи.

* * *

Линдси оплачивала психотерапию сама. Когда денег не хватало, Силверн работала с ней в долг. Линдси выплачивала эти долги в течение нескольких лет после окончания университета и окончательно закрыла их только ближе к тридцати годам, когда начала собственный бизнес.

Она никогда не просила на это денег у родителей. И Дон, и Мими отрицательно относились к самой идее психотерапии. «Зачем снова копаться во всем этом? Пусть прошлое остается прошлым». Хотя бы из-за такой реакции, заставлявшей испытывать неловкость, Линдси и опасалась рассказывать им, что с ней делал Джим.

Силверн сосредоточилась на том, чтобы Линдси говорила от себя, пересматривала прошлое исходя из собственных представлений. Важным оказалось не только взглянуть правде в глаза. Нужно было убрать все навязанные ей фильтры. Как поясняла Силверн, в интерпретации происходящего дети полагаются на окружающих их взрослых. Они пользуются конструкциями своих родителей: это хорошо, а это плохо; этот человек ненадежен, а на этого можно рассчитывать. Психологические травмы обычно прорабатываются детьми через стыд и чувство вины, если взрослые неспособны помочь.

Разумеется, главной темой для Линдси был Джим.