Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Лицо Линдси вспыхнуло. Она не считала шизофрению оправданием того, что делал с ней Джим. Никому из ученых или практикующих психиатров и в голову не пришло бы сказать, что психические нарушения Джима сделали его педофилом.

Однако Мими не желала разделять эти вещи. И хотя Линдси не рассчитывала на что-либо иное, она почувствовала мучительную обиду. Поочему матери так сложно проявить сочувствие к кому-то еще, кроме сыновей? Такое впечатление, что все ее сострадание отдано больным детям, а другим не осталось вообще ничего.

К этому моменту Линдси оказалась уже готова. Она сказала матери, что никогда не согласится находиться под одной крышей с братом.

* * *

Джима не должен было здесь находиться. Родители заверили Линдси, что он не придет.

Линдси гостила на Хидден-Вэлли. Она приехала к отцу с матерью на первый воскресный обед после долгого перерыва, последовавшего за тем разговором у дома Гриффитов. Кроме родителей, здесь присутствовал Джо, напичканный лекарствами, хмурый и, в отличие от других братьев, остро сознающий свое нездоровье. Тем вечером в доме Гэлвинов все было мирно и спокойно, пока не появился Джим.

Отец сразу же попросил его уйти. «Джим, тебе сюда не надо, пожалуйста, поезжай домой».

«Чего это мне сюда не надо?» – сказал Джим.

Мими молчала.

Линдси прикусила губу. Не помогло. Она сорвалась. Вскочила на ноги и проорала: «Ты, чертов подонок! Ты же насиловал меня!»

Джим находился не в лучшей форме. Жена и сын бросили его, он сидел на таблетках и сильно располнел от их побочных эффектов. Однако он не собирался ничего признавать и был готов дать отпор. Схватив лежавшую неподалеку гитару, Джим расколотил ее вдребезги и принялся вопить во все горло: «Ты врешь! Ты все выдумала!»

При этом Джим не утратил способности понимать обстановку. Он заметил, что его не слышат. А затем он обратил внимание на отца, который велит убираться и никогда не попадаться ему на глаза.

Джим ушел. Остаток вечера Линдси проплакала. Родители оставили ее в покое и мыли на кухне посуду. Утешал ее Джо. «Ты не врешь. Я знаю, ты не врешь», – приговаривал он, обнимая сестру за плечи.

В последующие годы Линдси часто будет вспоминать о том, как ей поверили брат Джо и отец.

Глава 27

Исследования с помощью новейшего оборудования, в частности трехмерных и позитронно-эмиссионных томографов, показали наличие физиологических отличий в головном мозге некоторых больных шизофренией. Сейчас эти и другие технологии используются в Национальном институте психиатрии в Вашингтоне. Сотрудники под руководством психиатра Линн ДеЛизи стараются выявить определенный генетический маркер в семьях, где есть больше одного шизофреника…

Для исследований нужны как больные, так и здоровые члены семей. Пациенты будут продолжать лечиться у своих врачей, а участники исследования получат вознаграждение.

Заинтересованные в участии могут позвонить доктору Линн ДеЛизи по телефону 496-3465.

Газета The Washigton Post от 20 июля 1984 года

Сидя за большим деревянным столом на кухне дома на улице Хидден-Вэлли, Линн ДеЛизи воочию убеждалась в том, какое бремя несла Мими все эти годы.

По причине слабого здоровья муж не работал. Дон мог помогать по дому и даже водить машину, но каждый вечер он засыпал с мыслью о том, вспомнит ли завтра то, что прочитал сегодня.

Старший сын, Дональд, теперь тоже по большей части сидел дома. Трое других нездоровых сыновей, Джо, Питер и Мэтт, перемещались между больницей, родительским домом и своими квартирами, откуда их неизбежно выгоняли арендодатели. Даже Джим время от времени околачивался здесь, пока его не обнаруживал и не выгонял Дон.

Сейчас агрессивность мальчиков проявлялась меньше. Все они стали старше и более или менее постоянно сидели на лекарствах. Чем-то занимать их, контролировать лечение, возить на приемы к врачам, раздавать таблетки – все это лежало на плечах Мими.

С учетом происходящего ДеЛизи не могла не поразиться хорошему настроению Мими. «Нельзя же упиваться своим горем ежедневно», – любила говорить миссис Гэлвин.

За годы, предшествовавшие появлению ДеЛизи в доме Гэлвинов, единственной общепризнанной теории возникновения шизофрении не появилось. Точное понимание механизмов этого заболевания оставалось загадкой, и баталии между сторонниками влияния наследственности и среды по большей части продолжались. Впрочем, без особой шумихи, кое-что постепенно изменялось.