Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Что касается «расовой теории», то в том же Энциклопедическом словаре сказано, что «расизм, совокупность концепций, основу которых составляют положения о физической и психической неравноценности человеческих рас… Об исконном разделении людей на высшие и низшие расы, из которых первые являются единственными создателями цивилизации и высокой культуры, призванные к господству».

Заключается эта краткая заметка словами о том, что первую расистскую концепцию сформулировал в середине XIX века Ж. Гобино. А также, что его немецкие последователи вычислили, будто бы наивысшей «арийской расой» являются представители так называемых нордических народов, среди которых главнее всех германцы, то есть немцы.

И вот в 1930-е, почти через сто лет после «открытия» Гобино, сотни немецких «ученых» в десятках немецких институтов начали обмерять черепа и прочие части тела соплеменников, дабы удостовериться в чистоте их расы. А сотни тысяч немцев бросились рыться в церковных книгах и архивах, дабы выяснить, что ни один из их прадедов и ни одна из прабабок не были, упаси бог, евреями, или неграми, или цыганами.

Когда в Берлине, на Олимпиаде 1936 года (Советский Союз ее бойкотировал — за что ему честь и хвала, в отличие от европейских стран и США) — на стадион вышел негр, Гитлер демонстративно покинул состязание. Фюрер, с его неспортивной фигурой, слабосильный и дерганый, видите ли, не мог вынести присутствия великолепно сложенного атлета с черной кожей…

О расовой чистоте пекся и колченогий, почти урод Геббельс. Грех замечать врожденные недостатки людей, но очень уж лезет в глаза несоответствие физических данных Гитлера, Геббельса, Гиммлера с их борьбой за совершенство «нордического человека».

Итак, Гитлер встал с места, увидев негра… Но только с чернокожими в Германии большого шоу не устроишь, а в первые годы после прихода к власти нацисты в таких шоу нуждались, и министр пропаганды Геббельс их беспрестанно организовывал…

Уже весной 1934 года, сразу после захвата власти Гитлером, профессора и студенты немецких университетов — этих очагов культуры, светочей прогресса — стали сжигать на кострах книги знаменитых писателей и ученых — не арийцев. Скоро дошло дело и до художников. Картины тогдашних современных живописцев срывали со стен выставочных залов, некоторые из них демонстративно портили, некоторые, как потом выяснилось, потихонечку продавали за границу: немцы — народ бережливый…

В берлинский кинотеатр, где должна была состояться премьера фильма по антивоенному роману Ремарка «На западном фронте без перемен», Геббельс выпустил сотни мышей… и зрители разбежались. Процедуру с мышами повторили несколько раз — премьера была сорвана.

Но, конечно, гала-представлением Геббельса оказался еврейский погром с 9 на 10 ноября 1938 года под названием «хрустальная ночь». Хрустальным погром был назван из-за того, что погромщики разбили витрины в семи тысячах лавок, магазинов и прочих торговых точек, принадлежавших евреям. Улицы были усыпаны хрустальной крошкой…

Предлог — убийство секретаря немецкого посла в Париже, фом Рата, безработным мальчишкой-евреем Гриншпаном, подданным Германии. Потом историки долго разбирались с этим событием, выяснили, что фом Рат был весьма неудобен гитлеровцам и от него хотели избавиться. Что касается Гриншпана, то он был неуравновешенным субъектом, доведенным до отчаяния.

Как бы то ни было, в ходе погрома убили девяносто одного человека, семь тысяч разорили. Вдобавок нацисты потребовали у евреев выкуп в размере миллиона марок за тридцать тысяч еврейских граждан, которых они бросили в концлагеря.

При этом Гитлер отнюдь не препятствовал еврейской эмиграции. Но, во-первых, не так-то легко покинуть страну, где ты родился, где жили твои отцы и деды. Тем не менее состоятельные евреи уехали из Германии. Также уезжали люди знаменитые — от еврея Альберта Эйнштейна до немцев, братьев Манн, Томаса и Генриха. Всех их с большим энтузиазмом приняла Америка. Гораздо печальней сложилась судьба рядовых врачей и инженеров, юристов и архитекторов, да и простых работяг тоже. Ни в Европе, ни в США их желание там обосноваться никакого энтузиазма не вызвало. Население этих стран, только-только пережившее мировой экономический кризис 1929–1930-го, Великую депрессию, боялось конкуренции. Тамошний врач дрожал при мысли, что немецкий коллега отберет у него пациентов. Но главная — вина на трусливых политиках этих стран, особенно на западноевропейских. Эти беспринципные политиканы боялись рассердить своего наглого, воинственного соседа — гитлеровскую Германию.

Одним словом, план Гитлера очистить Германию от евреев, спасти расу господ от влияния низшей расы оказался неосуществимым.