Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Если вы посетите Вестминстерское аббатство, где короновали Елизавету II и оплакивали принцессу Диану, то увидите мемориал Джонаса Хэнуэя в северном трансепте, сразу после входа через Северные двери. На этом монументе, открытом в 1788 году, есть барельеф Британии, раздающей одежду сиротам, герб с тремя вздыбленными львами и героическая надпись, воспевающая благодеяния Хэнуэя в пользу бедняков:

Беззащитный Младенец, вверенный его Заботе.

Безродная Проститутка, водворенная под кров

и вернувшаяся на путь истинный.

Отчаявшийся Юноша, спасенный

от Нищеты и Погибели,

Обученный служить своей Стране и защищать ее.

Объединяют голоса в благодарном Хоре,

Свидетельствуя о высших качествах

своего Благодетеля:

Это был Друг и Отец Бедных.

Действительно, интерес Хэнуэя к благополучию британских детей хорошо засвидетельствован в британских архивах. В 1756 году он стал управляющим госпиталя для приемных детей и поднялся до должности вице-президента этого учреждения в 1770 году. Он основал Морское общество – первую в мире благотворительную организацию, посвященную мореплавателям. Она существует до сих пор и помогает тысячам бедных мальчиков, в основном сиротам, подготовиться к карьере моряка. Затем он основал Магдален-Хаус («Дом Магдалины») для кающихся проституток и выступал за лучшее отношение к трубочистам. Также известный своей политической работой, Хэнуэй успешно лоббировал закон, требующий регистрации для детей бедняков, и еще один о повышении жалованья для подмастерьев.

Джонас Хэнуэй был живописным персонажем в лондонском обществе. После поездки в Париж он стал повсюду носить с собой декоративный зонтик. Балдахин зонтика был изготовлен из бледно-зеленого шелка снаружи и соломенно-желтого сатина изнутри, а на костяной ручке были вырезаны маленькие цветы и фрукты. В то время зонтики не были популярны в Лондоне – во всяком случае среди мужчин, потому что зонтик считался слишком женственной вещью, признаком слабохарактерности или, что хуже всего, любви к французским нравам. Зонтик Хэнуэя пользовался особой нелюбовью среди кучеров хэнсом-кэбов – двухколесных конных экипажей, разъезжавших по лондонским улицам. Зонтик был угрозой коренному источнику благополучия кэбмена; пешеход под дождем пренебрегал экономией, если мог оставаться сравнительно сухим в экипаже за дополнительные деньги. Когда кэбмены замечали Хэнуэя, они осыпали его оскорблениями. Один кучер якобы попытался переехать его на своей коляске, в результате чего Хэнуэй усвоил другое применение зонтика: возможность дать кэбмену хорошую взбучку. Известный эксцентрик, мало беспокоившийся о мнении других людей, Хэнуэй продолжал пользоваться зонтиком, и сегодня его считают одним из самых канонических символов Лондона.

Когда Хэнуэй не помогал детям или не преследовал кэбменов, он занимался сочинительством. В середине XVIII века памфлеты стали неотъемлемым элементом политического пейзажа. Самым знаменитым из них был «Здравый смысл», где Томас Пэйн выступал за независимость Тринадцати колоний. Хэнуэй увлекся этим литературным жанром и за свою жизнь выпустил более восьмидесяти печатных работ, в основном памфлетов.

Хэнуэй считал себя великим мыслителем, который мог многое предложить для улучшения британского общества. Наряду с другими вещами, он писал о деятельности госпиталя для брошенных детей, пользуясь глубоким знанием о его устройстве для подробных математических отчетов о финансовой прибыли, достигаемой в результате приставления найденышей к работе. Он публиковал и сочинения на другие темы: религия, аморальность, мелкое воровство, проституция, как создать домашнее счастье, отношения между слугой и хозяином, преимущества употребления хлеба. Он с особенной страстью обличал чаепитие, которое в ту пору начало приобретать популярность в Лондоне. В своем «Эссе о чае, который считается пагубным для здоровья, препятствует труду и обедняет нацию» он объявил чаепитие настоящей эпидемией, так как чай вызывает цингу, расстройство нервов, раннюю смертность и общее снижение производительности труда в Британии. По его мнению, проблема усугублялась тем, что люди употребляли напиток при температуре выше человеческой крови.

Более печально, что Хэнуэй испытывал не менее глубокую антипатию к евреям и написал объемистый памфлет против их натурализации. «Было ли где-либо в человеческой истории такое обилие беспринципности и коррупции, как среди евреев?»[44] – вопрошал он и предупреждал, что принятие евреев в британское общество будет «преступлением против христианства»[45].