Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Прежние медицинские теории и практики во многих отношениях оставили свой след на госпитале, особенно когда речь шла о природных стихиях. В XVIII веке существовало общее мнение, что свежий воздух, особенно в более холодные месяцы, может быть вредным для детского здоровья. Но доктор Кэдоган был убежден, что младенцев следует выносить на улицу каждый день независимо от погоды, а детям нужно позволять свободно ходить повсюду, даже босиком. Он полагал, что «открытость всем стихиям» создает сильных и здоровых детей[60]. Повседневные процедуры госпиталя отражали это убеждение: окна открывались и закрывались в соответствии с направлением ветра, а для мальчиков считалось особенно важным работать на улице, чтобы сделать их стойкими.

Беркхамстед, где росла Дороти, был хорошо оснащен для подготовки детей к физическому труду. После передислокации госпиталя в 1935 году поместье расширили на двести акров. Сами постройки тоже были современными, с просторными комнатами и длинными коридорами, внутренним плавательным бассейном и спортзалом. Мне было интересно, что думали посетители десятилетия назад, когда здесь жила моя мать. Время от времени сюда приезжали высокопоставленные спонсоры – мужчины в стильных костюмах с цилиндрами, женщины, одетые по моде в шерстяные юбки с шелковыми блузками, сверкающие брошками и изящными шляпками на безупречно завитых волосах. Найденышей выводили на плац и выстраивали в воинскую формацию: их белые накидки и передники украшали простые бурые платья, на одинаково постриженных головах качались белые островерхие чепцы. Они молча стояли, ожидая встречи с незнакомыми и загадочными посетителями, которые гуляли по территории, осматривали лечебницу, оснащенную по последнему слову техники, слушали о превосходном лечении для детей, восхищались просторными полями, спортзалом и бассейном. Жестокость госпиталя убиралась с глаз подальше, скрываясь за гладкими паркетными полами и свежевыкрашенными стенами.

Светлая просторная лечебница, спортивные площадки и хорошо ухоженная территория были предназначены не для того, чтобы создать для детей позитивную среду обучения, а для того, чтобы иметь крепкие тела, приспособленные к неизбежной пожизненной службе. Игры на свежем воздухе были не развлечением, а составной частью режима по укреплению здоровья найденышей, чтобы они становились лучшими солдатами, моряками или судомойками.

В ранний период существования госпиталя найденышей даже подвергали еженедельному купанию в холодной воде. Хотя я не нашла упоминаний об этой практике во времена моей матери, она писала, что ее отправляли на улицу в любую погоду, кроме метели. Если шел дождь, дети сбивались в кучку под колоннадой, чтобы остаться сухими.

Но в хорошую погоду любые занятия, укреплявшие детские тела для будущей тяжелой работы, также были отвлечением от повседневной жестокости их существования. В редких случаях, когда детей оставляли на улице без надзора, они бегали вокруг газонокосилок, которые осыпали их скошенной травой. В распорядке госпиталя не было специального времени для игр, но можно было найти кое-какие игрушки, иногда подаренные местными благотворительными организациями, что позволяло детям прыгать через скакалку или играть в шарики. Любимой игрой Дороти был «раундс» – игра, немного напоминающая бейсбол, в которую играли со старой битой и любым мячиком, какой можно было найти.

Каждое лето детей отправляли в лагерь в Фолкстоне, индустриальном портовом городе на берегу Ла-Манша. Лагерь был примитивным и состоял из рядов белых холщовых палаток в чистом поле. Но в течение шести недель дети, облаченные в легкую форму цвета хаки, вырывались из плена и могли бегать по холмам, собирать полевые цветы и разделяться на маленькие группы по интересам, что было долгожданной передышкой от рутины «крокодильего строя». Это были одни из самых счастливых моментов в детстве моей матери, когда она испытывала редкие проблески радости, наблюдая за ящерками, сновавшими по старой ограде, или дыша свежим морским воздухом во время беззаботных игр в полях. Но те дни прошли безвозвратно, когда у границ Польши началась военная мобилизация. Вскоре Дороти понадобились воспоминания об этих солнечных летних днях, чтобы пережить темные и одинокие ночи, когда в небе над Англией развернулась воздушная битва.

12Война и блокада

Я не помню, что меня разбудило: вой сирены или пронзительные крики моей матери. В то время мне было четыре или пять лет, и это мое самое раннее воспоминание о ней. Я побежала в родительскую спальню и увидела ее, сгорбившуюся на кровати в белой ночной рубашке и зажимающую уши ладонями. Мой отец сидел рядом, обнимая ее за плечи, и что-то шептал ей на ухо. Потом сирена внезапно смолкла, и крики моей матери сменились тихими всхлипываниями.

– Иди обратно в постель, – сказал отец, когда увидел меня в дверях. – Все в порядке, просто маме приснился кошмар.