Come as you are: история Nirvana, рассказанная Куртом Кобейном и записанная Майклом Азеррадом

Курт намеренно подавил как склонность к мелодичности, так и свою более художественную черту «новой волны», потому что знал, что аудитория Sub Pop не примет ни того, ни другого. Он полагал, что Nirvana должна будет сделать гранжевую пластинку в стиле Sub Pop, чтобы обрести своих фанатов, и только потом он сможет сделать то, что ему хотелось.

– Sub Pop и окружение давили на нас, требуя играть «рок-музыку», – говорит Курт. – ободрать ее и заставить звучать, как Aerosmith. Мы знали, что так и нужно было сделать. И мы так и сделали, и теперь, когда это стало популярным, мы можем еще и заработать на этом много денег и стать популярными, ведь в итоге мы сможем делать все, что угодно. Для начала мы хотели угодить людям и посмотреть, что будет дальше.

Под влиянием Vaselines Курт написал песню под названием Beans, взяв за основу книгу Джека Керуака «Бродяги Дхармы». «Beans, beans, beans/ Jackie ate some beans/ And he was happy and naked in the woods» («Бобы, бобы, бобы/Джеки съел немного бобов/ и был таким счастливым и голым в лесу») – гласил припев. Курт хотел включить ее в состав готовящегося альбома, но Поунман был против. «Он думал, что это глупо», – говорит Курт и добавляет, что группа хотела сделать дебютный альбом более разнообразным и экспериментальным, но столкнулась с сильным сопротивлением Sub Pop, как озвученным, так и неозвученным. Поскольку у Nirvana не было контракта, они просто не знали, могут ли игнорировать предпочтения Поунмана и все же выпустить запись.

Beans была частью демо из четырех «странных, дурацких» песен, которые группа хотела включить в альбом. По словам Курта, «Поунман думал, что мы умственно отсталые».

По иронии судьбы, ограничения Sub Pop помогли группе найти свою музыкальную принадлежность. Звучание «новой волны» Nirvana, так же, как и Scratch Acid, Butthole Surfers и тому подобного, было производным. И только когда они признали тот факт, что выросли на Aerosmith и Black Sabbath, их музыка обрела свой голос.

– Мы осознали, что за несколько месяцев полностью переосмыслили написание песен, – говорит Курт. – Это был отличный опыт обучения, потому что в любом случае мои корни по большей части исходят из рока, а не из странных причудливых вещиц новой волны, которые мы пытались делать.

Это стоило больших усилий, особенно в обстановке, где даже Sex Pistols считались устаревшими.

Признание в любви к пролетарскому хард-року было актом необычайной честности в мире, где нормой было художественное позерство, но высказать это признание было необходимо. Когда панк-рок впервые вышел на свет, нужно было играть панк-рок и только панк-рок – вот в чем был смысл. И как только он достиг этой точки, то созрел для ассимиляции, как и любая другая исходная музыка.

Курт видел только одну загвоздку.

– В тот момент я не думал, что наше звучание уникально, – говорит он. – Мне казалось, что мы недостаточно оригинальны для этого.

К альбому Bleach тоже есть свои вопросы, но нет никаких сомнений в том, что песни Курта погрязли в гранже. Это привлекло несколько иную аудиторию, нежели ожидала группа, – относительно мейнстримную аудиторию хард-рока, и эта проблема преследует их и по сей день.

– Мы никогда не были альтернативой, – оглядываясь назад, говорит Крист. – Bleach, все эти волосы на обложке пластинки и гребаные рок-риффы – люди всегда знали, у нас довольно доступная привлекательность. Мы были просто рок-группой.

Как на многие другие сиэтлские группы, серьезное влияние на Nirvana оказали Black Sabbath. Курт изучал Black Sabbath, в равной степени ее поп-направление и тяжелую сторону их музыки. Классика Sabbath – например, Paranoid и Looking for Today – обладает яркой структурой куплета-припева, и в них даже есть бриджи.

– Я помню, как много лет назад спросил Эрика Шиллингера: «Как думаешь, насколько успешной могла бы быть группа, если бы смешивали реально тяжелый Black Sabbath с The Beatles? Что из этого могло выйти?» – говорит Курт. – Мне хотелось сначала быть похожим на Led Zeppelin, а потом играть совершенно экстремальный панк-рок, а после этого писать медленные поп-песни.

Для этого ему нужно было подождать четыре года.

Курт впервые услышал типичный альбом Pixies Surfer Rosa 1988 года после записи Bleach. Смесь леденящих кровь криков, отшлифованных гитар и приглушенных, но отчетливых поп-мелодий – все это звучало в точности так, как он всегда хотел сделать, но очень боялся попробовать. До этого момента для панк-рок-группы играть поп-музыку было вовсе не круто.

– Я слышал в песнях с Surfer Rosa кое-что такое, что я написал, но потом выбросил, потому что я боялся играть их для кого-либо, – говорит Курт.

Популярность Pixies как в Великобритании, так и за ее пределами, а также то, что они звучали на американском студенческом радио, помогали Курту, вдохновляя его следовать за своими инстинктами.