Дедушка, Grand-p`ere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

Пишу вечером в Ингичке. Доехали довольно быстро и хорошо. Стоянка тоже хорошая, лошади пасутся по недокошенному клеверу. С 12 до 6 часов ходили вверх по долине, убили большую фалангу, я еще таких не видел никогда, громадный желтый паук с большими клешнями, они водятся под камнями. Завтра едем в Ак-Сай.

По пути из Джама нас обогнали два аэроплана, а мы обогнали большой караван переселенцев киргиз. Трудно себе представить более жалкое зрелище: голод гонит их с детьми за сотни верст, далеко не все при этом едут, многие плетутся пешком, неся еще детей на себе! Приехали на новое место, ковали лошадей в Ак-Сае, съели два кило винограда, потом долго ехали и попали на ночлег в очень хорошее место — персиковый сад высоко в горах, персики как камень, какой-то очень поздний сорт. Очень холодный ручей — я его уже испробовал, — теперь ждем чаю и катыка (последний Кирилл Павлович охлаждает в реке), потом сделаем небольшой обход, и день будет закончен пловом.

Видели множество кекликов совсем близко, это всегда бывает так, когда ни у кого с собой нет ружья. Сегодня наши хозяева — таджики — два старика, они живут здесь тридцать три года и сами развели весь здешний сад. Так как наш рабочий родом из этих мест, то будет устроен плов на коллективных паях (наши — мясо, рис, хозяйские — масло, морковь и лук).

Путешествуем мы с успехом — я нашел в осыпи образец с маленьким бериллом. <…> К завтраку обычно собирается целый митинг, нас рассматривают как заморскую диковину, особенное внимание привлекают подбитые железными пластинками ботинки (впрочем, и в Самарканде все на них глазеют), потом ковши — для чего они — нужно через переводчика подробно объяснять, и т. д. Кроме того Мурад закупает яйца, которые здесь почему-то оказались дешевы (вернее, Мурад их надувает, уверяя, что в Самарканде цена за пять штук — 2 рубля, на самом деле там берут 2 рубля за три штуки). Расчеты ведет Кирилл Павлович <Флоренский. — А. Х.>, но в общем митинг продолжается, а ехать пора. Надо их подразогнать.

31 августа 1933 г. Агалык

Наконец Долгополов раскачался — получили мы багажом масло, парусиновые ботинки, записные книжки, этикетки и маленькие рюкзаки — просто потеха! Все же кое-что очень пригодится, особенно масло. Беда только с рабочими, они от неожиданного обжорства (мясо, масло) заболевают и этим сильно мешают работе.

5 сентября 1933 г. Пенджикент

Сейчас неожиданно еду в места, которые будут для меня компенсацией за сидение в горах Кара-Тюбе. Я проеду так: Шинк — Ворд — перевал Дуоба — Искандеркуль — Токфан — Пити — Лаудан — Куликалон — Кштут — Пенджикент. Я еду с солидным караваном по хорошим дорогам с очень испытанными лошадьми, и ты можешь совершенно не беспокоиться за меня. Маршрут этот Наследов нашел необходимым для проектирования ряда новых работ и для сбора очень интересных материалов.

Из Самарканда я ехал верхом с таджиком Хаджиматом Турсуновым, очень старым и опытным проводником. Я ехал ночью при полной луне с 8 часов до 2, с 2 до 6 спали в чайхане, с 6 до часу дня снова ехали, очень долго из-за вьючной лошади. При луне кишлаки, поля и рукава Зеравшана представляли совершенно фантастическую картину, а встречающиеся верблюды переносили нас в Cредние века. Пыль такая, что передняя лошадь идет, как в морскую волну во время прибоя, но я сделал наблюдение, что здешняя пыль удивительно легко отмывается. Утром ехали десять верст вдоль Зеравшана — очень большое впечатление — сила реки страшная, но в отдельных рукавах течение настолько тихое, что можно купаться, что я вчера и сделал. Мне очень понравилась вода: серо-синяя, почти не мутная, температура около 14 градусов.

7 сентября 1933 г. Стоянка на реке Мосриф

Из Пенджикента мы выступили очень поздно и при луне ехали до часу ночи. В Пенджикенте нас задержали местные работники, закормив нас на дорогу виноградом в невероятном количестве, прямо с куста, потом ели его под орехами в тени, с добавлением красного вина. Здесь сейчас преобладают сорта, идущие на изюм, то есть без косточек, мелкие и приторносладкие, больше двух-трех фунтов сразу я не могу съесть — не то что крымский. Есть еще сорт «верблюжий зуб», каждая ягода с мелкое куриное яйцо, очень сочный, но кожа грубая.