Дефолт, которого могло не быть

Впрочем, некоторые показатели указывают на то, что спрос на рубли тоже растет (даже несмотря на отрицательные реальные депозитные ставки) и показатель отношения денежной массы М2 к ВВП может даже превысить по результатам 2007 года те 37%, что прогнозировал МВФ. Однако при сохранении номинального обменного курса этого роста все равно не хватит, чтобы сдержать инфляцию. Обеспеченный депозитами рост денежной массы М2 отражает состояние резкого подъема в российской экономике. Вряд ли можно ожидать серъезного снижения темпа роста реального ВВП; при увеличении внутреннего спроса он, скорее, может все-таки достичь прироста в 7,5% за 2008 год.

Экономические перспективы

Осенью 2008 года экономика США и многих стран – членов ОЭСР переживала спад, и потому в финансовых и аналитических кругах стало модным рассуждать о том, насколько страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) сумели обособиться от них, чтобы избежать серьезных негативных последствий для своего развития [293] . Такая постановка вопроса была и остается нонсенсом что в экономическом, что в практическом плане. Все, кто изучал экономику, понимают, что сокращение совокупного спроса в любой отдельной стране затронет всех ее торговых или финансовых партнеров. Но даже не это главное. Важнее то, что экономические системы некоторых стран обособлены просто потому, что они еще не успели как следует интегрироваться в мировую экономику, «подключиться» к ней. Таково в значительной степени положение Китая и Индии, и уж тем более России [294] . Россия вступила в 1990-е годы полностью обособленной, пережив 70 лет полной автаркии, и потому было бы странно ожидать, чтобы она сразу «подключилась» к глобализованной мировой экономике.

Вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО) было для России неизменной приоритетной целью с того момента, как Ельцин впервые публично заявил об этом. Какое-то время после развала СССР, несмотря на протесты некоторых российских крупных предпринимателей, этим стремлением России злоупотребляли и использовали перспективу членства в ВТО как «морковку». В 1999 году Путин подтвердил, что вступление в ВТО остается политическим приоритетом. Процесс вступления всегда шел медленно, но в последнее время ощущается еще и отсутствие политической воли. Когда Грузия приостановила двустороннее торговое соглашение с Россией, в переговорах вообще был сделан фактически шаг назад. Драматические августовские события в Южной Осетии, похоже, еще сильнее отдалили вступление России в ВТО. Многие политики на Западе проявили желание «наказать» Россию, преградив ей путь в эту организацию. Москва уже давно реагирует на подобные призывы в том духе, что вступление России в ВТО прежде всего в интересах самой этой организации и торговых партнеров России. И на этот раз Кремль меньше чем когда-либо готов двигаться навстречу – напротив, отраслевые лоббисты немедленно ухватились за политическую возможность ввести протекционистские меры. В результате, хотя ко времени ухода Путина с поста президента вступление в ВТО виделось гораздо более реальной целью, чем восемью годами раньше, достижение ее по-прежнему весьма проблематично.

Тем временем, повторюсь, российская экономика переживает небывалый подъем. В период 2000 – 2007 гг. ВВП в долларовом выражении вырос в пять раз. В январе 2007 года Россия пересекла психологически значимую границу: ее ВВП превысил уровень 1990 года. При благоприятном сценарии Россия через пару лет сможет обогнать Великобританию по показателю ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности, заняв шестое место в мире. Ожидается, что рубль станет одной из мировых резервных валют (депозитарно-клиринговые системы Euroclear и Clearstream весной 2007 года объявили, что рубль будет принят в качестве валюты для полных расчетов). Россия, как и остальные страны БРИК, станет крупной экономической державой и будет иметь большее влияние, чем имел когда-то Советский Союз и, хочется надеяться, более конструктивное.

Однако гарантии, что сработает именно этот сценарий, нет. Не только потому, что новый подъем глобальной экономики может начаться с запозданием, или из-за того, что Россия не сможет быстро выйти из политической изоляции после событий августа 2008-го. Достаточно вспомнить, что многие россияне все еще живут за чертой прожиточного минимума, а средний класс не имеет доступа к таким экономическим благам, как, например, долгосрочные и недорогие ипотечные кредиты. Правомерно ли при этом говорить об экономическом «чуде»? Тем более что российский ВВП на душу населения по паритету покупательной способности равняется примерно 14 600 долларов и сопоставим с аналогичным показателем Чили. Он выше, чем у всех остальных стран СНГ, но по-прежнему значительно ниже, чем в государствах Балтии, не говоря уже о Западной Европе.