Действие вместо реакции

1. Низкая познавательная способность и недостаточная информированность. Лимбическая система есть низкоуровневый механизм, а потому она оперирует малым числом сведений в очень узкой перспективе.

Большая часть причин и следствий в пространстве и времени находится для нее в темном пятне неведения. Из-за этого малый ум тяготеет к решениям, которые приносят небольшую выгоду сейчас, но забирают у нас возможности потом. Эго просто не видит так далеко. Еще чаще оно толкает нас на путь, который плох и сейчас, и потом. Ему недоступен широкий контекст жизни.

Ранее мы уже обсуждали некоторые из типичных ошибок логики эго. Их дальнейший разбор лишь увел бы нас в сторону от главного ориентира исследования – от того, как научиться их устранять. Для интересующихся примерами, однако, существует обширная специальная литература, которая почти целиком состоит из подробных иллюстраций познавательной ограниченности лимбической системы и экспериментальных доказательств этого. К числу таких работ принадлежит и упомянутая книга Канемана, а также его книга «Шум», вышедшая в соавторстве в 2021 году.

2. Повышенный объем внутренних конфликтов. Основу лимбической системы составляют потребности, которые беспрерывно требуют к себе внимания и одновременно с этим пытаются заткнуть своих многочисленных конкурентов. Они делают это, генерируя нервные импульсы влечения и отторжения. По итогам суммации этого совокупного крика другие части нервной системы выбирают самый громкий из прозвучавших голосов. Он и ложится в основу поведения в данный момент.

Конечно, конкуренция – это хорошо, но она полезна, лишь когда осуществляется в меру и согласно некоторым правилам. Перепроизводство конфликтов в уме приводит не к выявлению лучшего, а к ослаблению и разрушению нервной системы. Психическая борьба выводит нас из равновесия, необходимого для действия. Полуслепая, лимбическая система слепнет от этих боев еще больше.

3. Повышенный объем информационного шума. Из-за слабости познавательных инструментов и внутренних противоречий лимбическая система совершает большое количество просчетов. Она производит очень много шума, то есть бесполезной или вредной информации.

Ее вердикты и решения не попадают в такт обстоятельствам жизни и оказываются не способны реализовать наши главные потребности оптимальным образом. Мы ставим неверные цели, выбираем ошибочные стратегии их достижения, а сила эмоциональных реакций не соответствует значимости вызвавших их событий. Пустяки вызывают бурю, а самые важные стороны нашей жизни остаются незамеченными.

4. Слабая обучаемость. Как и все старое, облеченное властью и прочно за нее держащееся, лимбическая система отличается упрямством. Она делает ошибки, но не видит их. Когда же ошибка ею обнаруживается, пластичность малого ума так низка, что по большей части эта ошибка никак не исправляется.

В таких случаях мы наблюдаем в себе следующую картину: мы сознаем, что с нашими психическими процессами и поведением что-то однозначно не так, однако от одного этого осознания они ничуть не меняются. Даже когда малому уму эго плохо и он отчетливо понимает, что дела идут наперекосяк из-за тех или других особенностей его поведения, их изменение требует титанических усилий.

То, почему лимбическая система так упорно сопротивляется переменам, объясняется особенностями ее эволюции в масштабах последних сотен миллионов лет. Она была первым поистине сложным механизмом для управления поведением в природной истории, и этот механизм возник у организмов с довольно низкими познавательными способностями.

Им нельзя было позволить неуклюже ковыряться в программном коде, свободно менять себя и решать, что ошибка, а что правильно. Вся ставка была сделана на полностью автоматизированные генетические механизмы изменений.

Согласно этой логике, если с такими генами и таким поведением некоторые существа выживали лучше, значит они все делали правильно. Если же они не выжили – ну что ж… Здесь эволюция разводила руками. Вне всякой зависимости от того, как хорошо или плохо было устроено отдельное существо, само оно почти не менялось. Менялся генофонд его потомков, в который попадало меньше генов от вымерших неудачников и больше генов от триумфаторов.

Мы являемся наследниками все той же лимбической консервативности. Хотя наши потребности и бессознательные программы могут меняться своими силами, они весьма слабо способны учиться. Различие между изменением и обучением состоит в том, что обучение предполагает возникновение более совершенной информационной модели и нового эффективного способа взаимодействия с миром.