Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

О чем бы Дегаев ни мечтал и в каких бы тогах себя ни представлял, он принял правила игры, предложенные Судейкиным, и выдал полиции около двухсот офицеров-народовольцев Кронштадта и Одессы. Однако вершиной его агентурной карьеры стал арест В.Н. Фигнер, этой, как выражались в российских «верхах», «ужасной женщины». Прежде всего, согласно плану Судейкина, Дегаеву был устроен фиктивный побег из-под стражи, и первым жандармским заданием «беглеца» стал поиск Веры Николаевны. В начале 1883 г. он нашел ее и помогавшую ей Г.Ф. Чернявскую в Харькове, где и поведал им героическую сагу о том, как ему удалось бежать, засыпав конвоиру глаза табаком. Единственное, что позволила себе обрадованная побегом товарища Фигнер, – это недоумение, откуда у некурящего Дегаева взялся табак. Однако его «легенда» была неплохо отработана в судейкинском ведомстве, поэтому предатель, не смутившись, ответил, что всегда носит табак в кармане как раз на случай ареста.

В Харькове Фигнер чувствовала себя в полной безопасности. Из агентов-профессионалов и предателей-перевертышей в лицо ее знал только В. Меркулов, находившийся в то время в Петербурге. Учли это и жандармы, а потому организация «случайной» встречи Меркулова и Фигнер превратилась в дело нехитрой полицейской техники. 10 февраля 1883 г. Вера Николаевна вышла из дома в 8 часов утра и направилась с визитом по двум знакомым адресам. Пройдя несколько шагов, она увидела выходящего из-за угла человека. Вот они поравнялись, и Меркулов – это был он, – улыбнувшись, произнес: «Здравствуйте, Вера Николаевна!» Она так растерялась, что механически ответила: «Здравствуйте», – и пошла дальше. Только теперь в голове заметалась спасительная мысль: «Резко броситься во двор…» Однако перед ней и сзади нее уже выросли жандармы. Этот арест, плюс аресты Ашенбреннера, Рогачева, Похитонова, Буцевича, фактически означал конец «Народной воли» – последней крупной организации революционного народничества. Однако судейкинско-дегаевская сага имела небезынтересное продолжение.

Аресты руководства «Народной воли» поневоле способствовали росту авторитета Дегаева в революционной среде. Он играл роль единственного, находящегося в России, представителя старого ИК, издавал «Листок “Народной воли”», проводил совещания, вербовал новые силы. Ситуация запуталась настолько, что народовольцы, переставшие понимать, откуда может грянуть гром, начали подозревать друг друга в неосторожности, а то и в прямом предательстве. Поначалу их подозрения пали на М. Калюжную, а затем – на К. Степурину. Обе они, не вынеся бойкота и молчаливого презрения товарищей, покончили жизнь самоубийством. В конце концов разговоры о неблагополучии в революционной среде достигли слуха представителей радикальной эмиграции.

По поводу своих подозрений в отношении Дегаева первой с эмиграцией поделилась Н. Салова, а в середине 1883 г. в Швейцарию к Тихомирову приехала Е. Серебрякова, которая прямо обвинила Дегаева в предательстве. Чуть позже тот и сам посетил швейцарского изгнанника и то ли от раскаяния, то ли от тщеславия признался в сотрудничестве с Судейкиным. Он, естественно, постарался сделать вид, что не жандармский подполковник руководит им, а Дегаев надеется использовать Судейкина в интересах «Народной воли». Выглядели его объяснения настолько жалко и неправдоподобно, что провокатору никто не поверил. Однако между ним и руководством народовольцев было заключено соглашение, согласно которому Дегаев обязывался помочь революционерам убрать своего шефа-жандарма, а они гарантировали предателю сохранение жизни и выезд за пределы империи.

Для выяснения всех обстоятельств дела и восстановления сети действительно народовольческих, а не псевдореволюционных кружков, в Россию был командирован не принадлежавший ни к одной партии демократ-одиночка Г.А. Лопатин. Пока отметим лишь то обстоятельство, что Герману Александровичу самому пришлось уличать Дегаева во лжи, поскольку Тихомиров дал тому слово никому не рассказывать об их сделке, а потому дегаевской саги о побеге Лопатин не знал. Беседу с предателем Лопатин провел весьма профессионально.

Во время обеда в ресторане он попросил собеседника рассказать о своем побеге из-под ареста. Тот, недоумевая (он и представить себе не мог, что Тихомиров сдержал слово и не открыл Лопатину правды), поведал, как ему удалось засыпать глаза конвоиру табаком. Лопатин попросил показать ему это чудодейственное средство и увидел на ладони собеседника крупный турецкий папиросный табак. Им засыпать глаза человеку невозможно, для этого годится только мелкий (махорка, нюхательная смесь) табак. О чем Лопатин Дегаеву назидательно и поведал.