Деньги. Увлекательная история самого почитаемого и проклинаемого изобретения человечества

И США, и Европа состояли из субъектов, чьи экономики были не похожи друг на друга. Как в Испании и Ирландии, во Флориде и Неваде произошел бум банковского кредитования, жилищного строительства и взлета цен на недвижимость, за чем последовали банковские кризисы, разорение сектора недвижимости и высокий уровень безработицы.

Но когда в 2010 году безработица в Неваде достигла почти 14 %, сотни миллионов долларов от федерального правительства автоматически потекли в штат в форме пособий по безработице и продовольственных талонов. Это были деньги налогоплательщиков со всей страны, включая Техас и Мэн, которые избежали бума и разорения. Тем не менее их жители не сетовали на расточительных невадцев. Газеты не писали передовицы с нападками на неэкономную культуру Невады и Аризоны.

Американцы думали об экономике как американцы, а не ньюйоркцы, орегонцы и т. д., и правильно делали. Они платили гораздо больше налогов федеральному правительству, чем правительству штата, и часто переезжали из штата в штат в поисках работы. Они опирались на каркас безопасности, главным образом финансируемый федеральным правительством, деньги, которые они копили в банке, страховала федеральная власть, а не штаты.

Всего этого не было в Европе. Несмотря на тот факт, что люди могли свободно перемещаться по еврозоне по работе, на деле европейцы пересекали границы государства куда реже, чем американцы границы штатов. Возраст, в котором рабочие могли претендовать на государственную пенсию, и размер этой пенсии отличались по странам (вот пример парадокса: греческие рабочие могли выйти на пенсию раньше и требовать более щедрую пенсию, чем немцы). В каждой стране было свое банковское регулирование и министерство финансов.

Европейцы – по крайней мере, те, кто верил в «еще более тесный союз», – всегда стремились создавать единую экономику с одинаковыми правилами для всех. Они знали: чтобы евро сработал, Европа должна стать как одна страна. «Это можно повторять снова и снова: политический союз – обязательная часть экономического и валютного союза, – несколькими годами ранее сказал канцлер Коль. – Недавняя история, причем не только Германии, учит нас, что идея поддержания в долгосрочной перспективе экономического и валютного союза без политического является ложной».

Европейцы игнорировали эту ложь годами. Теперь они столкнулись с ней лицом к лицу.

В 2010 году, когда уровень безработицы достиг 10 %, Европейский центральный банк (ЕЦБ) со штаб-квартирой во Франкфурте и с Бундесбанкской миссией поддерживать стабильность цен в еврозоне, не создал больше денег и не снизил процентные ставки для стимулирования предприятий занимать деньги и нанимать рабочих. Только в 2011 году банк наконец начал действовать. Но он сделал неверный шаг, точно так же, как ФРС в 1931 году. Он поднял процентные ставки! Это еще больше усугубило ситуацию.

ЕЦБ сотрудничал с Европейской комиссией и Международным валютным фондом, когда запустил серию мер по выводу из кризиса Греции, Португалии и Ирландии. Но получение денег обязывало правительства этих стран сократить расходы и поднять налоговые ставки, что только повысило уровень безработицы и навредило экономике.

Греция, Португалия и Ирландия – довольно маленькие страны. Было очевидно, что они могут практически вечно худо-бедно выживать на серии недостаточных спасательных ссуд, не потянув за собой остальную Европу. Но в 2011 году, поле того как ЕЦБ поднял процентные ставки, инвесторы не на шутку забеспокоились об Испании и Италии, которые были намного больше по размеру. Они стали требовать более высокие процентные ставки для ссуд испанскому и итальянскому правительствам, а это ставило правительства в более затруднительное экономическое положение. Если ставки начнут расти, Испании и Италии тоже может потребоваться финансовая помощь или их могут вынудить отказаться от евро и вернуться к своей прежней валюте, что приведет к экономическому хаосу.

Проблема с Грецией и Португалией была вопросом политической воли, чего нельзя сказать об Испании и Италии. Их общий государственный долг составлял более триллиона евро, гораздо больше, чем могли надежно гарантировать ЕС и МВФ. Для этого должна быть возможность буквально печатать деньги из воздуха.

К счастью для Европы, существовало способное на это учреждение: Европейский центральный банк. Решение заключалось в том, чтобы, по примеру Уолтера Баджота в XIX веке, призвать центральный банк выдавать ссуды во время паники. Поднятие процентных ставок оказалось бы самосбывающимся пророчеством, которое могло привести к экономическому краху. Европе нужен был центральный банк, готовый выступать кредитором в последней инстанции, чтобы предотвратить панику посредством скупки облигаций проблемных правительств.

Сделать все возможное