Деньги. Увлекательная история самого почитаемого и проклинаемого изобретения человечества

В 2011 году итальянский экономист Марио Драги занял пост главы ЕЦБ. Он осиротел в пятнадцать лет, заботился о своих младших братьях и сестрах, учился на степень доктора философии в Массачусетском технологическом институте вместе с Беном Бернанке и в течение десяти лет занимал должность министра финансов Италии, пережив одиннадцать правительств. У него были личные, интеллектуальные и политические навыки для этой работы.

Драги снизил процентные ставки на третий день работы в ЕЦБ и снова снизил их через месяц. Понижения помогли, но их было недостаточно. В июне 2012 года проценты по займам Испании подскочили до самого высокого уровня с тех пор, как страна присоединилась к евро. Проценты по займам Италии также росли.

«Будущее Европейского союза решится в ближайшие несколько дней, возможно в ближайшие часы», – сказал министр иностранных дел Испании. Он хотел, чтобы немцы испугались, поэтому добавил: «Если “Титаник” потонет, он заберет с собой всех, даже тех, кто путешествует в первом классе».

В следующем месяце Драги должен был выступить перед инвестиционными банкирами в Лондоне. В этом не было ничего особенного: он планировал визит, чтобы посмотреть церемонию открытия Олимпийских игр. «Никто не ожидал, что это будет событие большой важности», – сказал позже один из центральных банкиров. Незадолго до начала мероприятия Драги предупредил других участников: «Распоряжайтесь продолжительностью своих выступлений по своему усмотрению. Я не хочу много говорить».

Действительно, Драги сказал немного. Но за те несколько минут, что он говорил, он произнес три слова, которые изменили ход кризиса евро. Все помнят его три слова: «сделать все возможное».

«В рамках наших полномочий – сказал Драги, – ЕЦБ готов сделать все возможное, чтобы сохранить евро. – Пауза. – И поверьте мне, этого будет достаточно».

Так и было! Почти сразу же проценты по займам для Испании и Италии начали падать. И эта тенденция сохранялась. Вскоре после этого Драги расширил свое обещание. ЕЦБ объявил о новой программе, которая позволит ему скупать облигации правительств еврозоны в случае массовой распродажи. На самом деле ЕЦБ не нужна была эта программа, чтобы покупать облигации. Одного обещания было достаточно, чтобы положить конец панике. Проценты по займам продолжали падать. Кризис миновал.

В XXI веке стало совершенно ясно, что одна из самых важных вещей, которые делают центральные банки, – это обещания, в которые люди верят.

В XXI веке стало совершенно ясно, что одна из самых важных вещей, которые делают центральные банки, – это обещания, в которые люди верят. Обещание Драги «сделать все возможное» имело воздействие не потому, что за ним последовали какие-то смелые шаги; само заявление было смелым действием. Люди, которые делали ставки против евро, занижая цену испанских и итальянских облигаций, внезапно увидели, что они делают ставку против человека, который имел право печатать неограниченное количество евро, чтобы скупить эти облигации, и который теперь сказал, что готов это сделать. Пообещав спасти евро, Драги спас евро. Вот такой фокус! Деньги – это доверие. В современном мире, где центральные банки обладают абсолютной властью над деньгами, деньги – это доверие к центральным банкирам.

Марио Драги, намеренный спасти евро, – это счастливый конец. Несчастливый конец таков.

Новый вид денег, который родился из некоторого сочетания надежды (на объединенную Европу) и страха (перед объединенной Германией), отнял суверенитет демократических стран, в которых жили сотни миллионов людей. Их деньги, а следовательно, и их судьба, теперь находились в руках иностранных центральных банков.

Глава 15Радикальная мечта о цифровых деньгах

Наличные деньги – прекрасная технология. Она позволяет мне подойти к незнакомцу, вручить ему несколько листков бумаги и уйти с охапкой вещей. Незнакомцу не нужно ничего обо мне знать. Мне не нужно ничего знать о нем. Никому ничего не нужно знать о нашем обмене. И нам не нужны никакие записи о сделке. Сама наличность – это свидетельство о сделке.