Державы верные сыны

Нескончаемый птичий гвалт, высвист и пение пронзают простор! В самые дальние места парами уединяются степные царь-птицы – дрофы. Дерутся за самок насмерть, выбивают в старой полегшей траве круговины гордые стрепеты. У болотцев и обильных рыбой озер облюбовали камышовые заросли журавушки и цапли. Но куда соперничать неповоротливой цапле с воинственным журавлем? Сильная и умная птица – журавль, с неудержимым зовом, почему-то всегда так трогающим человеческую душу. Может, одна у них тяга к волюшке и дороге?

А у больших рек сугробами белеют стаи лебедей и пеликанов. Лебеди тоже разбиваются и держатся парами. Пеликаны чаще – вместе, даже охотятся по-своему. Широким кругом они сплываются к середине, сгоняя на отмель рыбу. И – вдоволь лакомятся, взмахами крыльев и криками отпугивая досужих чаек. Повсеместно вьют гнезда бекасы, кулики и утки. Чуть поодаль, в бурьянах, гнездовья куропаток и перепелок. И еще множество степных птах обитает окрест разномастным оперением и запевками украшая окрестность.

Но нет мира и в этом царстве зверья и птиц! Коршуны, луни, копчики и даже кочующие сюда горные орлы пластаются в поднебесье, зависают, трепеща крыльями, и вдруг камнем летят вниз, выцелив жертву, – пташку ли, мелкого грызуна, а то и разморенного на солнце зайчишку. Удар хищника разящ и неотвратим. Правит и побеждает в неоглядной степи сила…

С голосами жаворонков-одиночек сливаются посвисты сусликов и сурков, резкие, напоминающие мяуканье, зовы лисиц, трубный клич сайгаков-самцов, идущих на непримиримый бой за право быть в стаде хозяином. Изредка раздается ржанье диких мохнатых лошадей, копытящих ковыльные низины и голощечины буераков.

С каждым днем зеленей и приглядней становится степь, все больше по утрам разливаются протоки самых дивных степных цветов – диких тюльпанов, называемых лазориками. Карминно-алые, пунцовые, белые, лимонно-желтые озерки цветов этих пестреют среди бесконечных далей, восхищая до слез случайных путников!

Однако вся эта красота и кутерьма сменяются в часы глухой ночи необоримой тревогой! С проломным треском по кустарникам и камышам снуют кабаньи выводки, разоряя гнезда, нападая на всякую зазевавшуюся птицу или зверушку. Тут же кружат и лисоньки, и енотовидные собаки, нередко схватываясь в убийственных единоборствах. Но всего опасней и коварней, конечно, налет волков! Бирюк, разумеется, нападает и в одиночку. Но далеко не всякого зверя настигнет он в беге. А вот стаей, охватом, сужая пространство, охотиться верней! Ничего не боится волк, кроме огня. И, почуяв дым, за много верст уходит прочь, – так велит вековой инстинкт…

Семь ветров летят с востока – от Астрахани, семь с запада – от Азова и Тамани, и когда сойдутся вместе, кружат в диком переплясе, проносятся по степи бурями. И почти каждый год, ранней весной или поздней, а то и летом – осенью, раздувают эти ветрогоны страшную и необоримую стихию – степной пал. Высохшие на яром солнце поясные бурьяны по чьей-то неосторожности либо умыслу вспыхивают гигантским пламенем, с жуткой скоростью несущимся под напором ветра вперед, до пепла сжигая всё на своем пути. Этот адский огненный вал растягивается на десятки верст, – и в неуёмном страхе бегут, летят, мчатся прочь от пожара горемычные степные обитатели. Но как спасутся зайчата или птенцы-подлетыши? Убежит ли от него брюхатая сайгачиха или косуля? Нет укороту бушующему огню, нет защиты и спасения!

Не так ли огненно катилась по Северному Кавказу военная стихия 1774-го года, – отголосок русско-турецкой войны или отдельная, кавказская? В Петербурге – императрица и ее соратники – на этот вопрос знали точный ответ, воспринимая Кавказ вожделенной целью своих стратегических устремлений. Кабарда прежде тесно сносилась с Крымским ханством, а через него – и с Османской империей. Фактически они были воедино, союзниками. И немало сил потребовалась и самой Екатерине, и ее предшественницам, чтобы задобрить и обласкать непостоянные кавказские народы.

Теперь же ситуация на юге сложилась сугубо тревожная: воодушевленные приходом воинства Девлет-Гирея, кабардинцы и черкесы решили выступить против России. В первую очередь, разумеется, отстаивая свои собственные интересы, а не Порты. По их умыслу, необходимо разорить и уничтожить крепость Моздок, казачьи поселения по Тереку. Но брали ли в расчет это намерение горцев в имперской столице?

Отчасти об этом Екатерина, несомненно, помнила. Но на переговорах о заключении мира с Портой, ради Крыма, разрешила своим посланникам пожертвовать Кабардой в пользу турок. И, стало быть, боевые действия на кавказском театре велись командующим корпусом де Медемом и отрядом Бухвостова из 2-й армии, в основном, исходя из положения, по личному усмотрению, во имя выгод Отечества…

Близость турецко-татарского стана побудила Ремезова задержаться в прикрытом от глаз месте, в облеске. Решили тут передневать, а ночью пуститься дальше в поисках своего полка.