Читаем Десять книг об архитектуре полностью

1. Когда потребуется сделать сводчатые потолки, надо поступать так. На промежутках не свыше двух футов горизонтально ставят кружала, по преимуществу кипарисовые, так как еловые скоро подгнивают и недолговечны. Эти кружала располагают по линии окружности и, посредством досчатых связей, прибивают к настилам или же к крыше часто забитыми, железными гвоздями. Связи эти делаются из такого леса, какому не может повредить ни гниль, ни ветхость, ни сырость, то есть из букса, можжевельника, оливы, обыкновенного дуба, кипариса и тому подобного леса, кроме летнего дуба, так как он коробится и дает трещины в тех изделиях, куда он входит.

2. По расположении кружал, к ним, соответственно требуемым очертаниям, привязывают лыком из испанской лозы расплющенный греческий тростник. По мере хода работ свод сверху тут же обмазывают раствором из смеси извести и песка для задержки всяких капель, падающих с настилов или крыши. При недостатке же греческого тростника берется тонкий болотный, волокна которого одинаковой толщины связывают вместе лыком и выравнивают до надлежащей длины так, чтобы между двумя узлами было не более двух футов. Эти связки привязывают лыком к кружалам, как описано выше, и прибивают деревянными колышками. Все остальное делается так, как описано выше.

3. После выкладки и распалубки сводов поверхность их снизу грубо оштукатуривают, затем выравнивают песчаным раствором, а потом отделывают мелом или мраморным порошком.

По окончании отделки сводов их обводят карнизами, которые, очевидно, должны делаться как можно тоньше и легче; потому что, если они будут громоздкими, они обвиснут от тяжести и не смогут держаться. В них никоим образом не следует примешивать гипса, но выделывать их в один прием из толченого мрамора, из-за того, что гипс, быстро застывая, мешает равномерному высыханию всей работы. Точно так же надо остерегаться располагать карнизы сводов по способу древних, потому что свесы их карнизов, из-за своей большой тяжести, очень опасны.

4. Профили карнизов бывают либо гладкими, либо резными. В комнатах, где горит огонь или расставляют много светильников, их должно делать гладкими, чтобы их легче было обтирать; в летних же помещениях и в экседрах, где совсем нет дыма и где они не могут закоптиться, их надо делать резными. Ведь штук, из-за своей ослепительной белизны, впитывает дым не только из собственных, но и из чужих домов.

5. По окончании карнизов надо покрыть стены самым грубым наметом, а затем, когда он подсохнет, покрыть их слоями песочного раствора, совершенно точно затирая их в длину — по линейке и шнурку, в вышину — по отвесу, а в углах — по наугольнику; ибо таким образом штукатурка будет иметь безукоризненную поверхность для живописи. Когда первый слой подсохнет, накладывают второй и третий. Таким образом, чем основательнее будет затирка из песочного раствора, тем прочнее и долговечнее будет штукатурка.

6. Когда, не считая намета, будет наложено по меньшей мере три слоя раствора с песком, то для дальнейших слоев приготовляют раствор для затирки из крупнотолченого мрамора, причем он должен быть доведен до такого состояния, чтобы при размешивании не приставал к лопаточке, но чтобы железо вынималось из него чистым. Когда этот крупнозернистый слой наложен и подсохнет, накладывают следующий, помельче; после же того, как этот хорошенько пристал и затерт, накладывают еще более тонкий. Тогда, раз стены будут плотно покрыты тремя слоями песчаной и столькими же мраморной штукатурки, они не смогут подвергнуться ни растрескиванию, ни какой-либо другой порче.

7. А благодаря крепости, достигнутой уплотнением терками, и лоску крепкого и белоснежного мрамора, они будут сообщать яркий блеск наложенным на них при отделке краскам. Краски же, при тщательном их наложении по сырой штукатурке, потому не осыпаются, а навсегда остаются устойчивыми, что известь, ослабев и став пористой благодаря выпаренной из нее в печах влаге, жадно впитывает в себя все, что с ней ни соприкасается, и при смешении, сплачиваясь воедино с совокупностью семян, или начал других веществ, становится, засохнув во всех частях, из которых она образована, такой, что превращает приобретенные ею качества как бы в свои собственные.

8. Поэтому штукатурка, сделанная правильно, ни от ветхости не шершавеет, ни при вытирании не теряет красок, если только они не наложены небрежно и по сухому. Итак, если стены оштукатурены по вышеописанному способу, они смогут сохранять и прочность, и блеск, и обладать несокрушимою долговечностью. Если же наложен только один слой с песком и один с измельченным мрамором, то такая тонкая штукатурка по своей непрочности будет легко трескаться и, из-за недостаточности толщины, не приобретет при лощении должного блеска.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура