Читаем Десять книг об архитектуре полностью

5. В самом деле, когда однажды Апатурий Алабандский искусной рукой расписывал в Траллах сцену маленького театра, называемого там εχχλησιαστηριον, и сделал на ней колонны, статуи кентавров, поддерживающие архитравы, круглые кровли ротонд, выдающиеся завороты фронтонов и карнизы, украшенные львиными головами, пасти которых служат для отекания с крыш дождевой воды, но тем не менее над этим сделал еще эписцений, на котором были написаны ротонды, предхрамия, полуфронтоны и все разнообразное убранство кровли, — в то время как внешность этой сцены, благодаря своей рельефности, очаровывала всех зрителей и они были готовы одобрить это произведение, выступил математик Ликимний и сказал: «Алабандцы считаются достаточно проницательными во всяких гражданских делах, но, вследствие небольшого порока — неуменья разбираться в том, что к чему подходит, слывут бестолковыми, так как в их гимнасии все находящиеся там статуи изображают выступающих в суде, а на форуме — держащих диски, или бегущих, или играющих в мяч. Такая неподходящая и неуместная расстановка статуй послужила ко всеобщему неуважению города. Остережемся же, как бы сцена Апатурия не превратила нас в алабандцев или абдеритов. У кого же из вас могли быть на черепичных кровлях дома, или колонны, или фронтонное убранство? Ведь все это ставится на балках, а не на черепичных кровлях. Итак, если то, что не имеет никакого основания в действительности, мы будем оправдывать в живописи, мы сами будем причислены к тем городам, которые из-за этих пороков слывут бестолковыми».

7. Апатурий не осмелился возразить на это, но убрал декорацию и, изменив ее согласно требованиям действительности, представил в исправленном виде. О, если бы бессмертные боги сделали так, чтобы Ликимний ожил и исправил то безумие и те заблуждения, что установились в живописи по штукатурке! Однако будет небесполезно знать, почему побеждает ложное начало. Дело в том, что того, чего древние, трудолюбиво принимаясь за работу, старались добиться искусством, того достигают теперь красками и их изысканным колоритом, а той значительности, какую приобретали произведения, благодаря тонкому искусству художника, теперь не требуется из-за расточительности хозяев.

8. Видано ли, чтобы кто-нибудь из древних не пользовался киноварью бережливо, как лекарством? Теперь же ею повсюду и большею частью целиком покрывают стены. Сюда же относится и горная зелень, багрец и армянская лазурь. А когда накладываются эти краски, то, хотя бы они положены были и без искусства, они создают яркий колорит и, из-за их высокой стоимости, не включаются в договоры, чтобы их раздобывал хозяин, а не подрядчик.

Все, что я мог высказать для устранения заблуждений в штукатурной работе, я изложил достаточно подробно; теперь я по мере своего разумения скажу о заготовках и прежде всего, так как об извести сказано вначале, перейду к мрамору.


Вы здесь

Главная » Десять книг об архитектуре. Витрувий | De architectura libri decem. Vitruvius » Глава VI. Мрамор


Глава VI. Мрамор

Книга VII. Глава VI. Мрамор. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Мрамор бывает не во всех его месторождениях однородным, но в некоторых местностях глыбы его обладают природными блестками вроде крупинок соли; такой мрамор, будучи истолчен и растерт, очень полезен для работ. В тех же местностях, где нет его залежей, толкут и растирают его осколки, или, как говорят, «щепу», отбиваемую мраморщиками при их работах, которая идет в дело после просеиванья. В иных местностях, как, например, между Магнесией и Эфесом, есть места, где добывают готовую мраморную муку, которую не надо ни толочь, ни сеять, но она так тонка, как будто истолчена и просеяна руками человека.

Из красок же — одни самородные, которые добывают из определенных их месторождений, а некоторые выделывают из других вещей путем обработки их или смешения в определенной пропорции, для сохранения всегда одних и тех же качеств при работах.


Глава VII. Естественные краски

Книга VII. Глава VII. Естественные краски. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Прежде всего мы рассмотрим краски самородные, добываемые из залежей, какова охра, как ее называют у греков. Она встречается во многих местностях, как и в Италии; но лучшей аттической охры теперь не достанешь, потому что, когда в Афинах на серебряных рудниках были рабы, они в поисках серебра вырывали под землей шахты. Наталкиваясь же там на жилу охры, они старались добывать охру наряду с серебром; поэтому у древних были в распоряжении превосходные запасы охры для отделки их работ.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура