Читаем Десять книг об архитектуре полностью

9. И подобно тому, как серебряное зеркало, выделанное из тонкой пластинки, дает неясные и тусклые отражения, сделанное же из достаточно толстой, допуская сильную и основательную полировку, дает яркие и отчетливые изображения глядящихся в него, так и штукатурка, выделанная из тонкого материала, не только бывает вся в трещинах, но и быстро тускнеет; сделанная же прочно и основательно из толстого и плотного ряда слоев песчаного и мраморного раствора не только сверкает при длительном ее лощении, но даже отчетливо отражает своей поверхностью образы смотрящих на нее.

10. Греческие же штукатуры применяют не только эти способы для придания прочности их изделиям, но еще, навалив извести вместе с песком в приготовленное для этого творило, разминают раствор деревянными шестами по нескольку человек сразу и, размяв его таким образом, только тогда пускают в дело. Поэтому иные, выламывая из старых стен куски штукатурки, используют их для панелей; такая штукатурка, разбитая на панели и поля, обрамляется рельефными кромками.

11. Если же надо оштукатурить плетневые стены, в которых и по стойкам и по поперечинам должны непременно образовываться трещины из-за того, что при обмазке их глиной они неизбежно вбирают в себя влагу, а когда высыхают, сжимаются и дают трещины в штукатурке, то, во избежание этого, применяют такой способ: когда вся стена обмазана глиною, ее сплошь обшивают камышом на мушиных гвоздях; затем, после вторичной обмазки глиной, делают опять обшивку тростником, причем если первый был обшит поперек стены, то второй прибивают вертикально, и тогда накладывают песчаную, мраморную и всю вообще штукатурку, как было описано выше. Такая сплошная двойная обшивка из крест-накрест прибитых стеблей тростника не даст штукатурке ни лупиться, ни трескаться.


Глава IV. Штукатурка в сырых местах и украшение столовых

Книга VII. Глава IV. Штукатурка в сырых местах и украшение столовых. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Каким способом надо штукатурить в сухих местах, я сказал; теперь же я изложу, каким образом производится отделка в сырых местах, чтобы она могла сохраниться без повреждений.

Первым делом в комнатах, находящихся на уровне почвы, каждую часть стены примерно на три фута кверху от пола подмазывают и затирают раствором не песчаным, а из толченого кирпича, чтобы эти оштукатуренные части не повреждались сыростью. Если же вся стена сплошь сырая, то надо, немного отступив от нее, выложить другую, тонкую, на таком расстоянии от первой, какое будет допустимо, и между обеими провести ниже уровня комнаты канал с устьями наружу. Также при выведении стены доверху надо оставить отдушины: если же сырости не будет выхода через устья ни внизу, ни вверху, она не замедлит распространиться по свежей кладке. По устройстве всего этого стену обмазывают и затирают раствором с толченым кирпичом и затем отделывают штукатуркой.

2. Если же место не допускает кладки второй стены, то делают канавы с выходящими наружу устьями и перекрытыми двухфутовыми черепицами, опирающимися с одной стороны на край канала, а с другой — на столбики из полуторафутовых кирпичей, подпирающих углы двух соседних черепиц, так, чтобы черепицы отстояли от стены на расстоянии не больше пяди. Затем на столбиках устанавливают прикрепленные снизу доверху к стене и поставленные на ребро желобчатые черепицы, внутренние стороны которых тщательно засмаливают, чтобы они отводили от себя влагу. У них также и внизу и вверху над сводом имеются отдушины.

3. После этого производится выбеливание известью, разведенной в воде, для того, чтобы не отскакивала глиняная обмазка; ибо из-за своей сухости, полученной при обжигании в печах, черепицы не могут ни вобрать, ни удержать обмазки, если подведенная под обмазку известь не склеит и не заставит соединиться их друг с другом. По наложении обмазки черепицы затирают вместо песчаного глиняным раствором, а все остальное делается по вышеописанному способу оштукатуривания.

4. Самые же стены в своей отделке должны быть украшены, соответственно требованиям благообразия, так, чтобы убранство их было уместно и не нарушало их достоинств своей разнородностью. Зимние столовые не к чему украшать ни сложной, ни монументальной живописью, ни тонкой отделкой карнизов на сводчатых потолках, потому что все это портится и дымом от огня и постоянной копотью от светильников; в них, над цоколем, надо вделывать черные полированные панели со вставленными между ними клиньями, окрашенными желтой охрой или киноварью, а своды выводить гладко выложенными. Также не может не понравиться совсем недорогое и полезное устройство полов, если будет угодно полюбопытствовать, как они делаются для зимних помещений у греков.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура