Десять лет в изгнании

⁷⁶² Образцом такого человека, обязанного эрудицией исключительно устному общению, служил для г-жи де Сталь Талейран (см. примеч. 145).

⁷⁶³ Сталь была представлена ко двору 17 августа 1812 г. Императрицу Елизавету Алексеевну (1779-1826), урожденную принцессу Луизу Августу Баденскую, чтение «Дельфины» некогда неприятно поразило «странными выражениями» и восхвалением героини, которая «продолжает оставаться в связи с замужним человеком» (письмо к матери от 6 / 18 мая 1803 г.; цит. по: Carnets. Р. 297), однако в 1812 г. императрица приняла писательницу благосклонно, хотя и предположила, что ей «трудно будет верно изобразить страну, где она пробыла так недолго». Впрочем, познакомившись с «Десятью годами» в августе 1821 г., Елизавета Алексеевна осталась довольна этим «занимательным чтением» (Ibid. Р. 297-298). В Петербурге Сталь общалась также с сестрой императрицы, принцессой Амалией Баденской (1776-1823), которая в 1801-1814 гг. жила в России. Сталь побывала у нее 20 августа 1812 г.; судя по дневниковой записи, разговор в салоне принцессы шел о возможности и необходимости возвращения Бурбонов на французский престол и об условиях такого возвращения: «Вечером у принцессы Амалии Баденской. Алексис де Ноай. Герцогиня Ангулемская: “Члены нашего семейства тоже совершали преступления. Мы хотим вернуться во Францию ради ее счастья. Мы дети мучеников”. Твердость Бернадота. Влияние французского имени» (Carnets. Р. 300; об Алексисе де Ноайе см. примеч. 836; герцогиня Ангулемская — дочь казненных Людовика XVI и Марии-Антуанетты, племянница Людовика XVIII и невестка его брата графа д’Артуа, будущего Карла X).

⁷⁶⁴ История отношений Наполеона и Александра I освещена во всех биографиях двух императоров; об их союзе (1807-1812) см., в частности: Вандаль. Т. 1-4; Троицкий Н. Л. Александр I и Наполеон. М., 1994 (с приложением краткой библиографии).

⁷⁶⁵ Речь идет о Петре III; Сталь могла прочесть об этом его пристрастии у Левека (Levesque. Т. 5. Р. 250), Рюльера (Rulhière. X 1. Р. 245, 280) или Массона: «Петр III также довел солдатоманию до смешного и думал, что берет за образец Фридриха» (Массон. С. 97).

⁷⁶⁶ Одно из выразительных описаний «макиавеллистской» политики Наполеона в отношении подчиненных содержится в воспоминаниях г-жи де Ремюза: «В одном из приступов искренности, порой с ним случавшихся, Бонапарт признался в моем присутствии, что любит венчать славой лишь тех, кто не в силах снести ее бремя. В зависимости от отношения к своим генералам и от того, насколько он им доверял, Бонапарт то хранил молчание об их победах, то представлял их ошибки как успехи. Нередко некий военачальник узнавал из бюллетеня о поступках, которых никогда не совершал, о речах, которых никогда не произносил. Другому газеты внезапно сообщали о его необычайных талантах, и он тщетно пытался понять, чем заслужил такие похвалы. [...] Прекрасно зная, на что способен каждый из его приближенных и какую пользу он может принести, обязанный, вознаграждая своих верных слуг, подавлять их гордыню и ревность, император был вынужден при каждом удобном случае напоминать им, что они зависят от него и что их слава и благосостояние находятся в его руках» (Rémusat. Т. 2. Р. 205-207).