Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

Я не помню имени пациента. Я знаю наверняка лишь то, что он молод и мужского пола. И он мертв вот уже три минуты.

Он был живым, когда нам его доставили. Едва живым. У него были расширенные зрачки, а также признаки обширной травмы головы. Его избили до посинения рядом с баром часом ранее – обычная субботняя ночь. Сделанный в приемном покое снимок показал тромб у него в мозге, так что пострадавшего отправили ко мне. Они не питали особых надежд, хотя, отдавая нам каталку с мужчиной, один из врачей приемного покоя сказал:

– Надеюсь, вы надели свои «волшебные» туфли.

Это популярная у нас шутка.

Все знают, что нейрохирурги считают себя высшими представителями медицинской профессии. Мы любим убеждать в этом себя – и всех остальных, кто согласится слушать.

Никто в это не верит, пока в больницу не попадет такое вот месиво, и вот тогда-то приходится пытаться соответствовать мифу.

РАЗ. ДВА. ТРИ.

Сердце пациента остановилось, как только мы положили его на операционный стол.

– Вот дерьмо.

Когда кардиомонитор переставал издавать ритмичный звуковой сигнал и зазвучала до боли знакомая протяжная зловещая нота, все подумали или сказали то же самое, но именно анестезиолог произнес это громче всех. В операционной сердце – его удел. Я, может, и орудую чудодейственным скальпелем, однако анестезиолог отвечает за то, чтобы пациент продолжал дышать, пока я не закончу. Как ни посмотри, прямая линия на кардиомониторе никому не по душе.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, анестезиолог сразу же принялся проводить непрямой массаж сердца. Дефибриллятор при асистолии[21] не используют.

Оставалось только работать вручную. В реальности массаж сердца совершенно не похож на то, что вы могли видеть в фильмах. Сдавливать грудную клетку необходимо с такой силой, что трескаются и ломаются ребра – в противном случае толку не будет никакого, – и это очень утомительное занятие. Вот почему на подмогу позвали санитаров.

РАЗ. ДВА. ТРИ.

– Четыре минуты[22], Джей, – предупреждает анестезиолог, с трудом держа себя в руках.

Четыре минуты? Кто-то за это время может пробежать целую милю. Я задумался над тем, в какой именно момент человек перестает быть пациентом и становится трупом. В такие моменты в голову приходят всякие странные мысли.

Спустя, казалось, целую вечность, появился пульс и какое-то давление. Состояние по-прежнему было крайне нестабильным, и в любую секунду сердце пациента снова могло отказать. Мы принялись обсуждать дальнейшие действия. В идеале его нужно было бы доставить в отделение интенсивной терапии и поставить капельницы для поддержания работы сердца. Только вот оно остановилось из-за тромба в ушибленном мозге пациента – если от него не избавиться, шансов выжить у парня не будет. Итак, мы решаем, что я проведу операцию, пока они будут поддерживать работу его сердца препаратами или руками, в зависимости от того, как пойдет.

Есть два способа вскрыть голову человека – аккуратный и быстрый. Обычно я брею голову, надрезаю кожу и с помощью электрокаутера прожигаю ее до самой кости. Это медленный и точный метод, после которого почти не остается шрама. Но на него требуется время, которого, как напоминает мне протяжный вой кардиомонитора, у меня нет. Остается лишь быстрый способ.

– Ради бога, Джей, вскрой уже его, достань тромб. Давай же, скорее!

Я и сам это прекрасно знаю, но анестезиолог опять-таки лишь говорит то, что у всех остальных на уме. Разместив лезвие скальпеля над кожей, я его прижимаю. Оно уходит вглубь, и я чувствую контакт с костью. Я выполняю разрез в форме знака вопроса. Отогнув кожу и мышцы, смотрю на оголенную кость. Не самая аккуратная процедура, зато самый быстрый способ проникнуть в голову. Если я ничего не сделаю прямо сейчас, у этого парня не будет будущего.

Тем временем прошло уже пять минут.

В подобных экстренных ситуациях начинаешь по-настоящему ценить первоклассных операционных медсестер.

Хорошие медсестры знают, какой инструмент мне понадобится, раньше меня. У очень хороших он будет наготове, как только я протяну руку. Первоклассная же медсестра поместит мне в руку инструмент в точности как надо, чтобы я мог ни на секунду не отрывать глаз от пациента.

Джил одна из лучших. Она подает мне дрель.

– Почему так долго?

Очередные подбадривающие комментарии анестезиолога. Обожаю командный дух ночных дежурств. Мы словно братья – постоянно грыземся, но при необходимости всегда готовы друг за друга постоять.